Возврат в оглавление
   

Афинская демократия (середина V в. до н.э.).

Введение
I. Краткая характеристика источников, освещающих проблемы Афинской демократии в середине V в. до н.э.
II. Причины установления рабовладельческой демократии в Аттике в середине V в. до н.э.
а) Объективные причины.
б) Субъективные причины: политика Фемистокла, Кимона, Эфиальта.
в) Роль Перикла в установлении демократического строя в Аттике.
III. Органы государственной власти в Афинах середины V в. до н.э.
IV. Признаки демократии.
V. Ограниченность и уязвимость Афинской демократии
VI. Афины в 'век Перикла'
Заключение
Список источников и литературы
   

III. Органы государственной власти в Афинах середины V в. до н.э.

От составителя: Материалы этого раздела учебного пособия следует изучать по следующей схеме: учебники для вузов, источники, мнения отечественных специалистов, так как они добавляют, конкретизируют и расширяют друг друга. Желательно использовать метод табулирования, сводя всю полученную информацию в таблицу, где должны быть выделены в качестве структурных звеньев органы государственной власти Афин V в. до н.э.: народное собрание, совет 500, гелиэя, наиболее важные должностные лица.

Вопросы для закрепления и повторения изученной информации задаются по всему комплексу материалов, а не по каждому блоку, как ранее.

Учебники для вузов

История древнего мира. Расцвет древних обществ. Кн.2. / Под ред. И.М. Дьяконова, В.Д. Нероновой, И.С.Свенцицкой М., 1982. С. 182-187.

Все вопросы внутренней и внешней политики решались в народном собрании, в котором могли участвовать все афинские граждане, независимо от имущественного положения, достигшие 20 лет. Собрание созывалось не менее 40 раз в течение года. Повестка дня была заранее известна. Регулярно слушалиcь отчёты должностных лиц, обсуждались ассигнования на военные нужды, строительство флота и общественных сооружений, продовольственное снабжение, вопросы, касавшиеся союзников и отношений с другими государствами. Основной функцией экклесии было издание законов и декретов (псeфисмы) - решений по частным вопросам на основе уже существующих законов. Законопроекты тщательно обсуждались. Текст нового закона, а также законов, которые отменялись им, выставлялся для всеобщего ознакомления. Затем после выступления автора законопроекта в его защиту народное собрание назначало комиссию из числа народных судей для изучения вопроса о целесообразности принятия нового закона. Обсуждение законопроекта происходило как бы в форме судебного процесса. Окончательное решение выносило народное собрание. Но и после принятия нового закона автор его в течение года мог быть привлечён к ответственности по обвинению в том, что предложил закон, противоречащий демократической конституции и существующим законам. Против него возбуждался специальный "иск о противозаконии" (графe параномон). В случае признания иска справедливым автору законопроекта грозило суровое наказание вплоть до лишения его гражданских прав. Эти меры предосторожности направлены были против попыток протащить с помощью ложных доводов законы, ослаблявшие демократический строй. Насколько они были оправданы, видно из того, что, как только олигархам удавалось прийти к власти, они отменяли "иски о противозаконии".

В народном собрании происходили выборы должностных лиц, связанных с государственными финансами, и военных. Их выбирали открытым голосованием. Остальные должности замещались по жребию.

При принятии решений применялось как тайное, так и открытое голосование. Открыто голосовали путём поднятия рук (хейротония). Тайное голосование применялось при рассмотрении вопросов, касавшихся отдельных лиц (дарование гражданских прав, остракизм и некоторые другие). Рассматриваемые вопросы тщательно обсуждались, каждый участник собрания мог выступить со своими соображениями. Существовала свобода слова, и ораторам разрешалось подвергать критике любые мероприятия в области внутренней и внешней политики. Право выступить имел каждый гражданин, присутствовавший на собрании.

В промежутках между народными собраниями вопросами управления ведал совет пятисот, пополнявшийся ежегодно по жребию из граждан, достигших тридцатилетного возраста. В функции совета кроме руководства текущими делами (включая финансы, пополнение и содержание флота, государственное строительство, контроль над деятельностью должностных лиц, распоряжение государственным имуществом, отношение с союзниками, дипломатия) входила подготовка вопросов, подлежавших рассмотрению в народном собрании. Совет пятисот составлял предварительный проект решения, который мог быть принят или отвергнут народным собранием. Решение, принятое без предварительного обсуждения в совете пятисот, считалось противозаконным.

При текучем составе и большой численности участников народного собрания нельзя было рассчитывать на детальное и деловое обсуждение там политических вопросов. Участие совета пятисот в их подготовке должно было предохранить от принятия необдуманных и вредных для демократии решений. Члены совета при вступлении в должность давали клятву, что будут руководствоваться в своей деятельности законами и "советовать" к наибольшему благу государства.

Совет делился на 10 частей (притании) по 50 человек от филы, каждая из которых дежурила одну десятую года. Эти 50 человек представляли одну из десяти фил, внутри которых квота представительства в совете распределялась между демами пропорционально их величине и числу граждан в них. Число членов совета от дема колебалось от одного до десяти человек и более. Ежедневно из состава пританов по жребию избирался председатель, которому вручались ключи от храмов, где хранились государственные документы, казна и печать. Он же председательствовал в народном собрании, если оно выпадало на этот день. Таким образом, в течение года более половины членов совета проходили через эту почётную должность. При сравнительно небольшом числе афинских граждан (30-40 тыс.) и том, что членом совета можно было быть только дважды, почти любой афинянин хоть раз в жизни участвовал в деятельности этого важного политического органа1.

Большую роль в политической жизни Афин играл суд присяжных - гелиея. В суде могли участвовать (и притом неограниченное число раз) все афинские граждане, достигшие тридцатилетнего возраста, независимо от имущественного ценза. Ежегодно жребием из желающих отбиралось 5000 судей и 1000 запасных. В дни судебных заседаний (их было не менее 300 в год) опять жребием судьи распределялись по судебным помещениям. Они заранее не знали, какие дела будут рассматривать, что исключало возможность подкупа и злоупотреблений. Но вследствие такой практики судьи должны были принимать решения только на основании приводимых сторонами в суде доводов. Адвокаты не допускались, каждый должен был обвинять или защищаться сам2. Так как от ораторского мастерства, умения воздействовать на большую аудиторию, знания законов, а главное - умения их применять зависел исход дела, а далеко не всякий афинянин способен был составить необходимый текст речи, распространилось привлечение так называемых логографов. Это были сведущие в законах и искусные в риторике люди, которые по заказу и за соответствующую плату сочиняли речи для своих клиентов. Те заучивали их наизусть и затем произносили в суде (читать "по бумажке" в греческом суде дозволялось только документы, тексты законов и заранее записанные при подготовке дела свидетельские показания, и делал это не сам выступавший, а секретарь суда по его просьбе). Для выступлений существовал строгий регламент, определявшийся водянями часами (клепсидрой). Кроме доводов от фактов и законов привлечённые к суду афиняне нередко прибегали к малопочтенным средствам: старались разжалобить судей, приводили на процесс малых детей, говорили о своих заслугах перед государством, о горькой участи в случае осуждения, плакали и т.п.

Компетенция суда была чрезвычайно обширной. Разбирались частные тяжбы афинских граждан и метеков (постоянно живших в Афинах переселенцев из других областей), многие дела жителей союзных государств, процессы политического характера, дела, связанные с незаконным проникновением в списки граждан и др. При огромном множестве подлежавших рассмотрению дел существовала определённая очерёдность. Союзники, вынужденные приезжать на суд в Афины, жаловались, что им подолгу приходится ждать, пока их дела будут рассмотрены.

Впоследствии появилась категория срочных дел, которые должны были разбираться в течение месяца со дня их поступления. Это касалось прежде всего споров, связанных с торговыми сделками, кредитованием морской торговли и другими займами.

Вне очереди рассматривались дела о преступлениях против государства, антидемократических заговорах, по поводу которых вносилось "чрезвычайное заявление" (исангелия). Суд был открытым, гласным. Могли присутствовать не только афиняне, но и приезжие из других государств.

Решение принималось тайным голосованием, простым большинством голосов. Оно было окончательным и обжалованию не подлежало.

При вступлении в должность судьи давали клятву, что будут судить нелицеприятно, руководствуясь только законами и справедливостью. Председательствовавший в суде архонт никак не влиял на решение судей.

Поскольку суд пополнялся желающими, состав его был случаен, небольшая оплата была меньше дневного заработка квалифицированного работника, а заседать приходилось часто. Распространённое представление о том, что в афинском суде заседали преимущественно беднейшие граждане, не подтверждается имеющимися свидетельствами. Суд, как и народное собрание, и совет пятисот воспроизводят в разрезе социальную структуру афинского общества в целом - там представлены все слои гражданского коллектива.

Из выбиравшихся на год должностных лиц важнейшими были стратеги. Они командовали армией и флотом, следили за их состоянием в мирное время, ведали строительством военных укреплений, назначением и распределением триерархов, расходованием военных средств. Вместе с советом пятисот стратеги ведали внешнеполитическими вопросами, вели дипломатические переговоры. Они могли созывать чрезвычайные сессии народного собрания, участвовать в заседаниях совета пятисот, имели приоритет в представлении письменных или устных докладов совету и народу. В отличие от других должностей переизбрание стратегов не только допускалось, но было обычным делом. Эта должность требовала особой подготовки, способностей, материальных средств и доступна была немногим. Постепенно среди десяти стратегов выделяется один, как бы председатель всей коллегии, который избирается независимо от филы из всего состава граждан. Он играл руководящую роль в Афинах и в мирное время.

Архонты, замещавшиеся с 80-х годов V в. до н.э. по жребию, не играли столь большой роли, как стратеги, но сохранялась традиция счёта времени по имени архонта-эпонима. В руках архонтов находилась подготовка судебных дел, контроль над священными угодьями, опека сиротского имущества, назначение хорегов, руководство религиозными процессиями, состязаниями, жертвоприношениями и др. По окончании годичного срока пребывания в должности они входили в состав ареопага, членство в котором было пожизненным. Этот орган после реформы Эфиальта не пользовался прежним авторитетом, но всё же в его ведении остались некоторые судебные дела (о предыдумышленном убийстве, поджоге) и надзор за священным имуществом (земли Элевсина, оливы, считавшиеся священными деревьями богини Афины).

По мере роста могущества Афин, превращении Делосского союза в Афинскую державу и бурного развития афинской экономики, естественно, увеличивался и аппарат управления. Множество ежегодно сменяемых должностных лиц ведало различными областями экономической, финансовой и хозяйственной жизни государства. Выборные должностные лица были и в подразделениях Афинского государства - филах, демах, фратриях. Любой афинский гражданин, хотел он того или нет, втягивался в общественно-политическую жизнь страны. В этом плане вполне правомерны слова, вложенные Фукидидом в уста Перикла: "...скромность звания не служит бедняку препятствием к деятельности, если только он может оказать какую-либо услугу государству... Мы считаем не свободным от занятий и трудов, но бесполезным того, кто вовсе не участвует в государственной деятельности". Участие в общегосударственных праздниках, сопровождавшихся торжественными процессиями, состязаниями, жертвоприношениями и всенародными трапезами, тоже сплачивало гражданский коллектив.

История древней Греции / Сост. К.В. Паневин. Спб., 1999. С. 236-239.

В целом государственный порядок, сформировавшийся в Афинах в годы жизни Перикла, характеризовался прежде всего тем, что вся полнота верховной законодательной власти принадлежала в нём совокупности полноправных граждан, организованных в народное собрание - экклесию.

Народное собрание никому не передоверяло своих верховных прав, но пользовалось ими непосредственно. Этот вопрос вообще не мог встать перед афинскими гражданами, ибо все они свободно умещались на площади своего родного города. Здесь собирались они примерно через каждые 10 дней для того, чтобы вершить наиболее важные государственные дела.

Все остальные органы Афинского государства считались подчинёнными и подотчётными народному собранию. К числу этих органов относятся: Совет пятисот, гелиэя, ареопаг, коллегия десяти стратегов, коллегия архонтов и ещё целый ряд других должностных лиц, получавших свои полномочия по жребию.

Из должностных лиц, получавших свои полномочия путём ежегодного избрания в народном собрании, наибольшее значение имели десять стратегов. На эту должность начиная с 444 до н.э. и в течение полутора десятков лет ежегодно избирался и сам Перикл. Претендовать на эту должность, таким образом, могли только вполне обеспеченные люди. Между тем в руках стратегов сосредоточивались важнейшие функции высшей административной, исполнительной и военной власти. Они командовали афинским флотом и войсками, ведали всеми внешнеполитическими делами Афинского государства и представляли его во время дипломатических переговоров, занимались финансовыми делами и т.д. Располагая такими широкими полномочиями, стратеги в то же время находились под постоянным контролем народного собрания, перед которым они должны были отчитываться. В случае, если отчёт их признавался неудовлетворительным, стратегов можно было до срока отстранить от должности и произвести новые выборы.

К выборам должностных лиц в Афинах вообще относились с исключительным вниманием. По свидетельству источников, афинские граждане обсуждали поведение каждого кандидата, чтит ли он родителей, нёс ли военную службу во всех случаях, когда от него это требовалось, выполнял ли свои финансовые обязанности по отношению к государству и т.д. Лисий сообщает даже, что считалось похвальным, чтобы кандидат давал отчёт перед выборами о всей своей жизни.

...Существенно разобрать ещё вопрос об общих гарантиях устойчивости афинского государственного порядка времени Перикла.

Созывавшееся через каждые 10 дней собрание афинских граждан обладало верховной властью в государстве. Следовательно, оно располагало правом менять и основные законы государства - его конституцию. Опасность коренных изменений существующего государственного строя, теоретически говоря, возникала каждый раз, когда граждане собирались на Пниксе, бывшем местом народных собраний. Чтобы предотвратить эту опасность, в Афинах существовали особые установления, гарантировавшие афинской конституции известную устойчивость.

Важнейшим из этих институтов было "графе параномон" - жалоба на противозаконие. Любой гражданин, желающий воспользоваться своим правом "графе параномон", должен был заявить об этом в народном собрании. После этого ему предлагали произнести клятву в том, что он не использовал предоставленное ему право во вред афинскому народу. После чего он произносил самую жалобу на предложение, поступившее в собрание, на постановление или закон, уже принятые собранием и противоречащие существующему закону. Произнесённая в таком порядке жалоба приостанавливала действие предложения, постановления, закона, и дело направлялось в народный суд, гелиэю. Здесь жалобщик должен бы доказать обстоятельность своего протеста перед присяжными в порядке состязательного процесса. Автором обжалованного предложения, постановления, закона выступал тот гражданин, который внёс их в народное собрание. Судьи, выслушав обе стороны, выносили решение. Если жалоба, "графе параномон", призналась правильной, обжалованное постановление или закон отменялись. Внёсший их в своё время гражданин тут же привлекался к судебной ответственности за то, что он ввёл в заблуждение сограждан. Суд мог подвергнуть его большому денежному штрафу или привлечь к суровому наказанию, вплоть до изгнания и смертной казни. Таким образом, если каждому афинскому гражданину предоставлялась полная свобода законодательной инициативы, то, с другой стороны, на него возлагалась и ответственность. За каждое своё предложение он отвечал своим имуществом и жизнью. Причём, он отвечал не только перед органами государства, но перед любым афинским гражданином. Каждый из них мог привлечь его к ответственности в порядке "графе параномон".

Однако в использовании гражданами представленного им права жалобы на противозаконие были возможны и злоупотребления. Среди граждан могли найтись и такие, которые пожелали бы воспользоваться жалобой на противозаконие в целях нанесения ущерба государству. Этот случай так же был предусмотрен афинским законодательством. Если жалоба, заявленная в порядке "графе параномон", отвергалась гелиэей и за жалобщика голосовало менее 1/3 присяжных судей, то его тут же привлекали к судебной ответственности за неосновательную жалобу и могли приговорить к суровому наказанию.

Другой гарантией устойчивости существующего демократического строя была особая процедура проведения законов. Проведение законов было обставлено процедурными правилами, чтобы предотвратить народное собрание от опасности скороспелых, необдуманных решений. Ежегодно в первом народном собрании первой притании, происходившей 11-го числа афинского месяца гекатомбэона (около середины июля), перед народным собранием ставился на голосование вопрос: желает ли оно воспользоваться своим правом пересмотра старых законов и рассмотрения новых законопроектов? Если народное собрание решало этот вопрос положительно, отдельные его участники выступали со своими законопроектами. Каждый принятый законопроект передавался затем в совет для детального обсуждения и редактирования. После этого законопроект уже в отредактированном виде снова поступал в народное собрание и в гелиэю на голосование. Одновременно текст его заносился на доску и выставлялся для всеобщего сведения, а также зачитывался гражданам в промежутках между законодательными собраниями, чтобы они могли внимательно и всесторонне с ним ознакомиться. Только при соблюдении всех этих условий в Афинах можно было принять новый закон.

Источники

Состав Народного собрания.

Вот ещё мелочь об отношениях Сократа и Алкивиада. Сократу однажды пришлось увещевать этого юношу, который робел и страшился выступать с речью перед народом. Чтобы ободрить и успокоить его Сократ спросил: "Разве ты не презираешь вон того башмачника?" - и философ назвал его имя. Алкивиад ответил утвердительно; тогда Сократ продолжал: "Ну, а этого разносчика или мастера, шьющего палатки?". Юноша подтвердил опять. "Так вот, - продолжал Сократ, - афинский народ состоит из подобных людей. Если ты презираешь каждого в отдельности, тебе следует презирать и всех купно".

Элиан, Пёстрые рассказы, II. 1.

"Неужели ты стесняешься валяльщиков, башмачников, плотников, кузнецов, земледельцев, купцов, рыночных торговцев, думающих только о том, чтоб им купить что-нибудь подешевле и продать подороже? А ведь из всех их и состоит Народное собрание".

Ксенофонт, Воспоминание о Сократе, III, 7, 6.

Лица, лишённые права выступать в Народном собрании.

"28. Кому же, по его [то есть законодателя] мнению, нельзя выступать с речами? Тем, кто вёл постыдный образ жизни; им он не разрешает выступать перед народом. А где он всё это разъясняет? В законе о проверке гражданской пригодности ораторов. Если, заявляет он, в Народном собрании попытается выступить человек, который бьёт своего отца или мать, или не содержит их, или не предоставляет им жилища, то он будет лишён права говорить. И, клянусь Зевсом, это - прекрасное установление, по крайней мере на мой взгляд. Почему? Потому что если человек дурно относится к тем, кого он должен почитать наравне с богами, то спрашивается: что тогда могут ожидать от него чужие люди и вообще весь город?

29. А какой другой категории людей законодатель воспретил выступать с речами? Тем, говорит он, кто не участвует в походах, в которые его назначают, или кто бросил щит. Это справедливая оговорка. Почему? Да потому, милейший, что если ты не берёшь в руки оружия для защиты нашего города или не можешь защитить его по своей трусости, то не считай себя вправе и подавать ему советы.

Ну а в-третьих, о ком говорит законодатель? О тех, кто по его выражению, занимался проституцией или предавался распутству. Ибо тот, кто тело своё продал на поругание, тот по мнению законодателя, легко продаст и общее благо государства. 30. Ну а в-четвёртых, о ком он говорит? О тех, кто, по его выражению, промотал либо отцовское достояние, либо другое какое-нибудь имущество, доставшееся ему по наследству. Ибо тот, кто собственным домом управлял плохо, по мнению законодателя, и общим достоянием государства распорядится подобным же образом. И вообще законодателю казалось невозможным, чтобы один и тот же человек в частной жизни был дурным, а в общественной - порядочным".

Эсхин, I, 28-30.

Решение народного собрания, нарушающее законы.

Евриптолем, Писанакт и несколько других лиц выступили против Калликсена с обвинением во внесении противозаконного предложения. Но их выступление встретило в Народном собрании одобрение лишь немногих; толпа же кричала и возмущалась тем, что суверенному народу не дают возможности поступать, как ему угодно. Вслед за тем Ликсик предложил, чтобы приговор относительно стратегов распространялся и на тех, которые подняли вопрос о законности Калликсена, если они не примут назад своих протестов; толпа подняла сочувственный шум, и протестовавшие должны были отказаться от своих возражений.

Ксенофонт, Греческая история, I, 7, 12-15.

Компетенция органов власти Афинского государства

Порядок избрания должностных лиц.
Совет пятисот и Народное Собрание

43. ...На все вообще должности, входящие в круг обычного управления, афиняне выбирают кандидатов по жребию, за исключением казначея воинских сумм, заведующего зрелищным фондом3 и попечителя водопроводов. На эти должности избирают поднятием рук, и избранные таким порядком исполняют обязанности от Панафиней до Панафиней. Кроме того, поднятием рук избирают и на все военные должности.

...Совет состоит из пятисот членов, избираемых по жребию, по 50 от каждой филы. Обязанности пританов исполняют каждая из фил по очереди, как выпадает жребий: первые четыре - по 36 дней каждая, а следующие шесть - по 35 дней каждая (как известно, афиняне считают год по луне). Те из состава совета, которые несут обязанности пританов, имеют общий стол в фоле4, получая на это деньги от государства. Затем они собирают и совет, и народ: совет ежедневно, кроме неприсутственных дней5, а народ - четыре раза в каждую пританию. При этом они составляют программу, сколько дел и что именно предстоит обсуждать совету в каждый день и где должно происходить заседание6. Кроме того, они назначают и народные собрания. Одно - главное, в котором полагается производить проверку избрания властей: находит ли народ их распоряжения правильными; затем обсуждают вопросы относительно продовольствия и защиты страны; далее в этот день могут делать чрезвычайные заявления7 все желающие; наконец, полагается читать описи конфискуемых имуществ и заявления об утверждении в правах наследства и о наследниках, чтобы все были осведомлены о каждом открывшемся наследстве. В шестую пританию8, кроме означенного, пританы ставят на голосование поднятием рук ещё вопрос относительно остракизма: находят ли нужным производить его или нет.

Другое Народное Собрание назначают для рассмотрения ходатайств; тут всякий желающий, возложив молитвенную ветвь9, может рассказать народу о каких пожелает личных или общественных делах. Остальные два народных собрания отводятся для всех прочих дел...

44. Председателем пританов ствия начинаются в её пределах, ведёт там войну. Двоих назначают для Пирея, в том числе одного - в Мунихию, другого - в Акту. На них возлагается забота об охране всего находящегося в Пирее. Далее, одного назначают для симморий: он составляет списки триерархов, устраивает между ними обмен имущества42 и руководит разбирательством споров между ними. Остальным дают назначения сообразно с текущими обстоятельствами.

В каждую пританию производится проверка избрания стратегов для выяснения того, находит ли народ, что они правильно исполняют обязанности. И если кого отвергнут голосованием, его предают суду и, в случае признания виновным, определяют наказание, которому он должен подвергнуться, или штраф, который он должен выплатить; если же его оправдают, он продолжает нести свои обязанности...

Поднятием руки избирают ещё десятерых таксиархов - по одному из каждой филы. Каждый из них командует гражданами своей филы и назначает лохагов.

Поднятием рук избирают и двух гиппархов из всего состава граждан. Они командуют всадниками, причём каждый берёт себе по пяти фил. Они имеют ту же власть, как стратеги над гоплитами. Они также подвергаются проверочному голосованию.

Далее, поднятием рук избирают десятерых филархов - по одному от филы; они должны командовать всадниками, как таксиархи гоплитами.

Поднятием рук избирают ещё гиппарха на Лемнос; он ведает делами всадников на Лемносе.

Наконец, поднятием рук избирают и казначея "Парала" и отдельно ещё для корабля Аммона.

Выборы по жребию, жалованье.
Повторность занятий должностей

62. В числе назначаемых по жребию должностных лиц в прежнее время одни избирались из целой филы вместе с девятью архонтами, другие, избиравшиеся в храме Фесея, распределялись по демам. Но так как в демах началась торговля местами, то и на эти должности теперь избирают из целой филы, за исключением членов совета и стражей43. Выборы этих последних передают в демы.

Жалованье получает, во-первых, народ за рядовые народные собрания по драхме, а за главные - по девяти оболов44. Затем в судах получают по три обола; далее, члены совета - по пяти оболов, а тем из них, которые несут обязанности пританов, прибавляется на продовольствие один обол. Кроме того, девять архонтов получают на продовольствие по четыре обола каждый, причём они содержат глашатая45 и флейтиста46; затем архонт, назначаемый на Саламин, получает по одной драхме в день. Афлофеты обедают в Пританее в течение месяца гекатомбеона, когда справляются Панафинеи, начиная с четвёртого числа. Амфиктионы, назначаемые на Делос, получают по драхме ежедневно с Делоса. Наконец, и все должностные лица, которые посылаются на Самос, Скирос, Лемнос или Имброс47, тоже получают деньги на продовольствие.

Военные должности можно занимать по нескольку раз, а из остальных ни одной нельзя занимать вторично; только членом совета можно быть дважды...

Аристотель, Афинская полития. Часть II. 43-59, 61-62 // Хрестоматия по истории древней Греции. Указ. изд. С. 227-237.
Перевод С.И. Радцига

Типы судов (по Аристотелю)

Прежде всего установим число отдельных видов суда. Их восемь: один - для принятия отчётов от должностных лиц; другой - над теми, кто нанёс ущерб государству; ещё один - по поводу государственных преступлений; четвёртый - для разбора тяжб между должностными и частными лицами по поводу штрафов; пятый - по поводу крупных торговых сделок между частными лицами; кроме того, по делам об убийстве и для разбора судебных дел, касающихся иноземцев... Наконец существует суд для разбора судебных дел по мелким торговым сделкам.

Аристотель, Политика IV, XIII, 1, 1300b13-33.

Роль суда в защите демократии

Ведь существуют три важнейших условия, которые постоянно охраняют и оберегают демократию и благополучие государства, - во-первых, законный порядок, во-вторых, - голосование судей, в-третьих, - суд, который передаёт преступления на их рассмотрение.

Ликург, Речь против Леократа, 3-4.

Могущество суда


Сам Совет и народ, затрудняясь порой

В разрешении важного дела,

Усмотренью присяжных судей предают

Подсдимых особым декретом.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Наша власть неужели ничтожна.

Только Зевсу такая доступна,

Только с ним наравне ставят нас.

В самом деле, когда зашумим мы в суде.

Тот прохожий народ, услыхав, говорит:

"Слышишь гром-то какой раздаётся в суде!

Царь наш Зевс"! А когда

Брошу молнию я, то мои богачи

И весь важный народ

Залопочут и воздух испортят.
Аристофан, Осы, ст. 548-628.

Суд и законы

Ведь судья поставлен не для того, чтобы миловать по произволу, но для того, чтобы творить суд по правде; и присягал он не в том, что будет миловать кого захочет, но в том, что будет судить по законам.

Платон, Апология Сократа, 35е.

"Затем, господа судьи, если кому кажется наказание слишком большим и закон слишком строгим, вы должны помнить, что вы пришли сюда не законодательствовать о них, а решать дела по существующим законам, и не жалеть виновных, а скорее изливать на них гнев и помогать всему государству, прекрасно зная, что, наказав немногих за прежние проступки, вы заставите многих в большей степени соблюдать дисциплину в будущих сражениях".

Лисий, XV, 9.

Клятва гелиаста

149. Я буду подавать свой голос в соответствии с законами и постановлениями народа афинян и Совета пятисот. Я не окажу поддержки тирании или олигархии, и, если кто попытается упразднить демократию афинян или станет против неё выступать или вносить предложения, направленные против неё, я не стану им подчиняться. Я не буду поддерживать требования отмены частных долгов или передела земли и домов афинян. Я не стану возвращать на родину изгнанных или тех, кто приговорён к смертной казни. Я не буду изгонять граждан, живущих здесь, в нарушение существующих законов и постановлений народа и Совета афинян, я не буду делать этого сам и не допущу, чтобы так поступали другие. 150. Я не буду утверждать в должности тех, кто не отчитался за свою прежнюю должность, будет ли это один из девяти архонтов или один из тех, кто избирается по жребию в тот же день вместе с девятью архонтами, будь то глашатай, посол или синедр. Я не допущу того, чтобы один и тот же человек занимал дважды одну и ту же должность или чтобы один человек занимал в течение одного года две должности. Я не буду брать взяток, используя должность судьи, сам или кто-нибудь другой или другая от моего имени по сговору со мной, прибегая к каким-либо уловкам или хитростям. 151. Возраст мой - не менее 30-ти лет. Я буду одинаково беспристрастно выслушивать выступление как обвинителя, так и обвиняемого, и голос свой буду подавать по существу рассматриваемого дела. Поклянись же Зевсом, Посейдоном, Деметрой и призови погибель как на себя, так и на дом свой, если ты в чём-то нарушишь эту клятву; если же ты будешь её точно соблюдать, да выпадут тебе на долю многие блага.

Демосфен, XXIV, 149-151.

Судебная практика

"Мы видим, господа судьи, что если подсудимый, приведя своих детей, плачет и жалуется, то вы жалеете детей, что они из-за него лишатся граждан-ских прав, и прощаете проступки отцов ради детей, хотя ещё не знаете, какими они будут, когда вырастут, - хорошими или дурными".

Лисий, XX, 34.

"Ведь, конечно, ему нельзя прибегнуть даже к тому средству, которое у нас в городе теперь вошло в обычай, - не приводить никаких оправданий против обвинения; но иногда подсудимый старается обмануть вас, рассказывая о себе не относящиеся к делу вещи: указывает на то, что он доблестный воин, или что он, ставши командиром военного корабля, взял много неприятельских судов, или что он сделал дружественными вам города, бывшие прежде враж-дебными".

Лисий, XII, 38.

"Бывали случаи, когда обвиняемый был признан виновным, однако получал прощение от вас за указание на славные дела предков и на свои собственные заслуги".

Лисий, XXX, 1.

"И действительно, богатый откупится деньгами от суда..."

Лисий, XXIV, 17.

"Вы ведь, граждане, хорошо знаете об ухищрениях обвиняемых и о стремлении их к оправданию, и вам прекрасно известно, что с помощью денег или услуг им удавалось убедить многих из свидетелей забыть о происшедшем, или не прийти на следствие, или найти какой-нибудь другой предлог".

Ликург. Речь, против Леократа, 20.

Предвзятость судов

"Разве ты не знаешь афинских судов? - сказал опять Гермоген. - Часто судьи, раздражённые речью, выносят смертный приговор людям ни в чём не виновным; часто, напротив, оправдывают виновных, потому что они своими речами разжалобят их или потому, что они говорят им приятные вещи".

Ксенофонт, Апология Сократа, 4.

Авторитет Совета Ареопага

"Берите в данном случае пример с Совета Ареопага, который из всех учреждений нашего города творит суд с наибольшим тщанием. Я имел возможность наблюдать, как ещё недавно многие были осуждены в этом Совете, несмотря на то, что они были превосходными ораторами и заблаговременно запаслись свидетелями. Наоборот, я знаю таких, которые выиграли своё дело, хотя они скверно владели речью и вовсе не имели свидетелей. Ибо члены этого Совета при голосовании исходят не из одних только речей и свидетельских показаний, но прежде всего из того, что они сами узнали и установили. Вот почему это учреждение всё время пользуется в нашем городе почётом и уважением.

Эсхин, I, 92.
Мнения отечественных специалистов

В. Бузескул. Перикл. Указ. соч. С. 124-127.

Место гелиэи в структуре органов Афинского государства

...Но деятельность вождей демократической партии не ограничивалась только разрушением старого; она была в то же время и созидающей: с реформой ареопага неразрывно связана и реформа афинского суда присяжных.

Компетенция этого суда чрезвычайно расширилась: к гелиэе отошли дела, до реформы подлежавшие ведению ареопага, равно как и те дела, по которым прежде судьями были архонты. Последние лишились некогда столь обширной самостоятельной судебной власти: за ними осталось только разбирательство по мелким делам с правом налагать незначительные денежные штрафы. Гелиэя состояла из 10 секций (дикастерий), по 500 членов в каждой, причём заседать могла и не целая секция, а наоборот - в случае надобности несколько дикастерий могли соединиться в одну. Плата дикастам, введённая впервые Периклом, довершила эту организацию.

...Как часто афинский суд присяжных подвергался сомнению и нападкам, начиная с Аристофана и кончая учёными XIX в. Говорили об узком уровне образования большинства гелиастов, о развитии в Афинах страсти к тяжбам; осмеивали важничанье и самомнение дикастов, преисполненных приятным сознанием важности отправляемой ими обязанности, а ещё более - сознанием того, что они являются решителями судьбы подсудимого, нередко человека богатого и знатного; указывали на отсутствие справедливости в афинских судах и на такие случаи, когда без всяких стеснений говорилось дикастам о необходимости обвинить подсудимого, а иначе не из чего будет уплатить им вознаграждения или выдать феорикон. Мы не будем останавливаться на этих обвинениях, так как это значило бы повторять то, что так блестяще развито ещё Онкеном, замечания которого до сих пор остаются в силе. Достаточно сказать, что каковы бы ни были недостатки гелиэи, всё-таки это была одна из замечательнейших и величайших попыток в истории создать чисто народный суд. Недостатки афинского суда присяжных зависели скорее от нравов, нежели от самой организации.

...Афинская гелиэя не была только судом: она в некотором отношении стояла выше народного собрания. К ней переходят вообще политические функции ареопага, и именно со времени Перикла она получает особенно важное значение в строе Афинского государства. И в самом деле, с этих пор гелиэя влияет на весь ход государственной жизни, начиная с законодательства, так как решающей инстанцией по вопросу о введении нового или отмене старого закона были номофеты, выбиравшиеся из среды гелиастов. Благодаря графе параномон, гелиэя являлась вообще высшей инстанцией по отношению ко всякому постановлению народного собрания; благодаря же докимасии, она имела влияние на назначение должностных лиц, которые в случае отрешения от должности народным собранием или неудовлетворительности отчёта, пред ней же подлежали ответственности. Требовалось согласие и, так сказать, ручательство гелиастов (в качестве номофетов) для таких денежных обязательств, которые связывали государство на более или менее продолжительное время. Гелиэе принадлежал решающий голос при раскладке дани с союзников, производившейся каждые 4 года. Она утверждала постановления о даровании права гражданства, а иногда ратифицировала, скрепляя своею клятвою, мирные и т. под. договоры. Таким образом, влияние гелиэи простиралось и на сферу внешних отношений Афинского государства.

Таковы были права гелиэи. Кое-что в этом отношении могло выработаться позднее, уже в IV в., но политическое значение гелиэи, как силы, сдерживающей и контролирующей, создано, без сомнения, в Периклово время. И недаром называют иногда гелиэю "верхней палатой" по отношению к народному собранию: в известном смысле она действительно была этим...

Но возникает вопрос: действительно ли могла гелиэя и её комиссия, номофеты, служить сдерживающим и контролирующим началом? разве она в свою очередь не была тоже собранием народной массы, своего рода частью той же экклесии, которую она должна была сдерживать и контролировать, её "собственною плотью и кровью"? Но, не говоря уже о том, что гелиэя получала материал в более переработанном виде, что она была дальше от горячки прений и действовала не под влиянием первого увлечения, разница между народным собранием и собранием гелиастов была существенная: 1) гелиэя состояла из граждан более зрелого возраста, по закону не моложе 30 лет, а в действительности гелиасты были большей частью люди даже пожилые, приносившие, значит, с собою более консервативный дух, житейскую опытность, спокойную обдуманность и осторожность, свойственную старости; 2) гелиасты давали присягу и уже поэтому должны были сознавать себя более ответственными за свои решения, нежели неприсягавшие члены экклесии; и 3) наконец, число заседавших гелиастов было гораздо меньше числа присутствовавших обыкновенно в народном собрании, что опять-таки увеличивало в них сознание личной ответственности.

В. Бузескул. Перикл. Указ. соч. С. 208-209.

Значение стратегов для функционирования Афинского государства

Где же причина столь могущественного влияния Перикла? На чём же основывался авторитет его? Не на вооружённой, конечно, силе и не на богатстве. Что касается до занимаемых Периклом должностей, то он ещё до 444 г. не раз был стратегом, а в течение 15 лет своего полновластия избирался на эту должность из года в год. Должность же стратега в то время была самой влиятельной и важной в Афинском государстве. Стратеги были не только предводителями войска; но они стояли во главе всего военного и морского управления. Они заведывали набором войска, назначали триерархов, председательствовали в суде по делам о военных преступлениях, наблюдали за гаванями, городскими стенами и укреплениями, за внешней и внутренней безопасностью страны, за налогами и повинностями, имевшими отношение к военным целям; принимали меры относительно подвоза хлебных припасов в Аттику и снабжения города продовольствием. Они являлись представителями Афинского государства во внешних сношениях, заключали перемирия, капитуляции и мирные иногда договоры; их попечению предоставлялись лица и города, находившиеся под покровительством Афинского государства, иностранцы, получившие от последнего особые почётные права. Немалым влиянием пользовались стратеги и внутри государства. По своей должности они находились в постоянных сношениях с советом и таким образом могли влиять на него; они имели право созывать (конечно, через пританов) чрезвычайные народные собрания, а в иных случаях наоборот - не допускать созвания экклесии; их предложения раньше других обсуждались народом. В некоторых жертвоприношениях, в религиозных процессиях стратеги принимали самое видное участие. Одному из стратегов обыкновенно поручалось главное начальство над войском, руководительство всем предприятием, так что остальные его товарищи до некоторой степени были подчинены ему; иногда один или несколько стратегов получали особые полномочия. Таким главою коллегии стратегов и лицом, облечённым особыми полномочиями, являлся не раз и Перикл.

Античная демократия в свидетельствах современников / Под ред. Л.П. Маринович, Г.А. Кошеленко. Указ. изд. С. 248; 265; 278.

Система афинского правосудия

В функционировании афинской демократии важная роль принадлежала Совету пятисот (Буле). Исследования последнего времени показали ошибочность некоторых распространившихся в недавнее время представлений о Совете в двух отношениях. С одной стороны, предпринимались попытки представить его как реальный правящий орган власти, как своего рода институт представительной демократии, даже превосходящий своим значением Народное собрание. С другой же стороны, хотели противопоставить Совет и Народное собрание, пытаясь выявить в деятельности Совета какие-то олигархические тенденции. Однако более углублённое изучение источников показало полную ошибочность этих идей. Хотя по способу комплектования Совет действительно мог быть реальным органом представительной демократии, однако он им не стал, поскольку идея суверенитета народа, воплощённая в Народном собрании, всегда оставалась становым хребтом самой системы афинской демократии. Совет при всей важности его функций оставался прежде всего пробулевтическим учреждением, то есть техническим аппаратом Народного собрания, готовящим проекты решений последнего.

Современные исследования показывают, что Гелиэя представляла совершенно независимый от Народного собрания институт, к которому перешли (около IV в.) все юридические прерогативы, ранее принадлежавшие Народному собранию. Несмотря на выдающуюся роль Гелиэи в судебной системе Афин, всё же нельзя сводить эту систему только к ней. В Афинах существовало несколько видов судов, начиная от древнего Совета Ареопага и кончая третейскими судами, которые, несмотря на свой неформальный характер, были признаны государством. Но основная масса источников освещает деятельность Гелиэи, что объясняется ещё и тем, что политические процессы проходили главным образом именно там.

Особое место в системе афинского правосудия занимал Совет Ареопага. На ранних этапах истории афинской демократии он играл роль городского Совета, однако позднее эта роль перешла к Совету пятисот. Но сам старый Совет не был уничтожен, он только изменил свои функции. В литературе обычно утверждается, что Ареопаг превратился в суд по делам о предумышленном убийстве, что не совсем точно. Совет Ареопага имел ещё ряд функций. В отличие от других судов, которые в своих решениях опирались только на документы и свидетельские показания, Ареопаг мог проводить и самостоятельные дознания и, видимо, довольно часто получал такие поручения от Народного собрания, а иногда и проводил их по собственной инициативе. Во всяком случае, мы знаем о ряде таких случаев, когда наиболее сложные и вызывавшие наибольшее внимание дела расследовались именно Ареопагом.

Роль Ареопага была велика и потому, что он сохранил определённую сакральную значимость, выступая как хранитель святынь города. Моральный авторитет этого Совета определялся тем, что его члены проходили докимасию дважды, что связано с особенностями его комплектования. В Совет Ареопага входили отслужившие свой годовой срок архонты. Перед занятием должности архонту необходимо было подвергнуться проверке, второй раз будущие ареопагиты подвергались проверке перед зачислением в сам Совет. Иногда утверждается, что Ареопаг и на поздних этапах истории афинской демократии сохранял олигархические тенденции, что совершенно не верно, поскольку архонты (из которых он комплектовался) избирались из всех граждан посредством жребия.

Ф.Н. Арский Перикл. М., 1971. С. 125-131.

Совет пятисот управлял страной. Но ведь он назывался Буле, то есть Совет. Это было правительство, которое советовало, а не решало, ибо решать мог только демос и никто иной. Потому что правители, не зависимые от народа, рано или поздно будут больше думать о своих интересах, чем о нуждах отдельных граждан.

Как постоянно действующая комиссия Буле ведал всеми текущими делами. Что бы ни произошло в городе, об этом немедленно извещали пританов, которые имели право вмешиваться в события и даже применять силу, если в том была необходимость.

В каждую пританию Народное собраниие созывали четырежды. На первом заседании всякий раз народ проверял, добросовестно ли служат магистраты. Чиновники отчитывались в своей деятельности, и их либо утверждали в должности, либо сменяли и предавали суду. На том же заседании рассматривали обвинения в государственных преступлениях, сообщения о разделе наследства, конфискации имущества, обсуждали меры, касающиеся безопасности страны, продовольственного снабжения и т.п.

Второй раз экклесия собиралась, чтобы принимать прошения от жителей Афин. Каждый мог положить на алтарь ветвь умоляющего и ходатайствовать как для себя лично, так и для государства. Метеки и рабы просили разрешить им выступить в Народном собрании, не опасаясь ответственности за сказанное; граждане же могли добиваться отмены наказаний, прощения долга, возвращения политических прав.

На третьем заседании принимали вестников и послов и обсуждали отношения с другими странами.

Последнее, четвёртое заседание каждой притании, целиком посвящалось священным делам.

Раз в год, в первом собрании шестой притании эпистат задавал демосу вопрос, есть ли необходимость применить против кого-нибудь остракизм. И, если народ соглашался, то в первом собрании восьмой притании происходил суд черепков.

Правда, после изгнания Фукидида, сына Мелесия, никто не осмеливался соперничать с Периклом, и об остракизме долгое время не вспоминали...

Афиняне не доверяли голосованию и предпочитали избрание с помощью жребия. Только так, полагали они, можно добиваться подлинного равноправия граждан. Ведь при голосовании, даже если оно происходит открыто, всегда можно повлиять на чьё-то мнение, склонить кого-то на свою сторону и обеспечить победу богатым и влиятельным. Голосованием избирали только тех, от кого требовалось особое знание, умение и искусство: 10 стратегов (по одному от каждой филы), 10 таксиархов (командиров пехотных отрядов), двух гиппархов (начальников конницы) и их десятерых помощников (филархов). Так же избирали 10 софронистов, отвечавших за воспитание эфебов и надзиравших за их нравственностью, а кроме того, государственного казначея, осуществлявшего верховный контроль над финансами Афин, и секретаря Совета, заведовавшего всеми документами и архивом.

Все остальные должности занимались по жребию: любой гражданин мог и обязан был исполнять свой долг: от него требовались лишь добросовестность и честность, а не особые способности и специальные знания.

В храме Тесея ставили две урны. В одной лежали таблички с именами претендентов, в другой - чёрные и белые бобы. Архонт вынимал одновременно табличку и боб. Если боб оказывался белым, кандидат считался избранным. Но ему предстояло ещё пройти проверку перед Советом или экклесией, где его могли отвергнуть, признать недостойным и неподходящим для выполнения обязанностей. Поэтому на всякий случай избирали двух кандидатов на одну должность.

Жребий называл имена:

- девяти архонтов, когда-то бывших правителями страны, а теперь превратившихся в обычных чиновников. Первый назывался архонтом-эпонимом, и его имя принадлежало истории, так как им обозначали год (с IV века до нашей эры время стали определять, взяв за исходную дату первые Олимпийские игры, состоявшиеся в 776 году). Первый архонт председательствовал в суде, ведал семейными и наследственными делами граждан, руководил государственными праздниками и следил за исправностью календаря. Архонт-царь отвечал за гимнастические состязания, осуществлял верховный надзор за государственными культами, мистериями, разрешал споры между жрецами, разбирал дела об оскорблении богов и святынь, об убийствах на религиозной почве. Третий архонт - полемарх - приносил жертвы божествам войны, устраивал надгробные состязания в честь павших воинов. Остальные архонты - фесмофеты - обязаны были ежегодно проверять афинские законы, чтобы новые постановления не противоречили ранее принятым, рассматривали политические обвинения против отдельных лиц;

- 500 членов Совета;

- 6 тысяч гелиастов, членов суда присяжных;

-10 астиномов, отвечавших за чистоту города, за соблюдение порядка и приличий на улицах; они же следили за поведением бродячих актёров и уличных женщин;

- 10 агораномов, рыночных надзирателей, проверявших качество товаров, решавших споры между торговцами и покупателями;

- 10 метрономов, проверявших, правильно ли торговцы пользуются различными мерами и весами;

- 10 ситофилаков, контролировавших твёрдые цены на хлеб;

- 10 портовых надзирателей, наблюдавших за морской торговлей и заставлявших доставлять две трети привозимого хлеба в город;

- 11 членов коллегии, ведавших тюрьмами, обеспечивавших исполнение смертных приговоров, вынесенных уголовным преступникам, передававших в суд описи конфискованных имуществ;

- 10 заведующих ремонтом храмов;

- 10 логистов (контролёров) с 10 помощниками, которые принимали отчёты от каждого магистрата;

- 20 священнослужителей для особых жертвоприношений;

- 10 афлофетов, устраивавших праздничные процессии, музыкальные, гимнастические и конные состязания, заказывавшихся для победителей;

- 10 аподектов, принимавших подати и пошлины;

- 20 казначеев, распоряжавшихся священной казной, сокровищами Афины и других богов;

- 10 казначеев, собиравших взносы с союзников, выдававших деньги на ведение войны, производивших денежные раздачи во время праздников;

- 10 практоров, взыскивавших штрафы;

- 10 полетов, отдававших на откуп государственное имущество и продававших конфискованные земли.

Магистратов избирали за два месяца до окончания года, чтобы они успели пройти проверку - докимасию. Способны ли они выполнять свои обязанности? Знают ли законы? Но это обычно не обращали внимания. Требовалось лишь, чтобы каждый кандидат обладал полноценными гражданскими правами и вёл беспорочный образ жизни. Особые претензии предъявляли к архонтам и жрецам: ими могли стать только исконные (в третьем колене) граждане Афин, к тому же лишённые каких-либо телесных недостатков. Стратеги же должны были проявить себя предварительно как искусные военачальники, а кроме того, состоять в законном браке и иметь земельные владения в Аттике.

Под угрозой казни не имели права претендовать на избрание чиновники, не сдавшие отчёта по прежней должности или занимавшие другую, а также государственные должники. Не разрешалось также дважды занимать одну и ту же должность; исключение делалось только для стратегов.

Докимасия завершалась тем, что эпистат приглашал свидетелей, подтверждавших слова кандидата. После этого председатель обращался к народу: "Не угодно ли кому-нибудь выступить с обвинением?" Если охотников не находилось, он тут же проводил голосование. Если же начинались споры, то давали высказаться и обвинителю, и защитнику, после чего решали большинством голосов.

Архонтов подвергали особенно тщательной проверке - в Совете и гелиэе. Пройдя докимасию, они собирались у камня, где лежали внутренности жертвенных животных, и, ступив на него, клялись служить честно, в соответствии с законами и не принимать подарков за свой труд. Если же кто-нибудь нарушал клятву и принимал взятку, он обязывался поставить статую из чистого золота размером в его собственный рост. Не выполнив этого, он должен был отправиться в изгнание.

Магистраты сдавали ежегодный отчёт о своих действиях. Не отчитавшись, они не могли получить венок в награду за службу, претендовать на другую должность; им запрещалось даже покидать пределы страны и свободно распоряжаться собственным имуществом, пока не станет очевидным, что они не присваивали и не растрачивали понапрасну государственных денег. Но, помимо того, в первом собрании каждой притании экклесия обсуждала их деятельность и всякий раз вновь продлевала полномочия. Если вскрывались ошибки или неблаговидные поступки, магистрата немедленно смещали и отдавали под суд. Взяточничество, злоупотребление властью, нерасторопность, беспечность, пренебрежение исконными обычаями, отступление от обычных норм поведения, невыполнение строго установленных обрядов - всё это рассматривалось как преступление. Стратегов привлекали к ответственности за поражение в битве и даже за то, что они недостаточно энергично вели военные действия.

В Совете и в Народном собрании любой гражданин мог выступить с обвинением. Появилась даже особая профессия - сикофантов (доносчиков), специально следивших за чиновниками (и рядовыми афинянами) и возбуждавших против них процессы. Такой неумолимый контроль, по мысли афинских законодателей, должен был гарантировать неподкупность лиц, наделённых властью, и ревностное выполнение ими своих обязанностей. А служение государству рассматривалось как священная и почётная обязанность, и потому магистраты до середины V века не получали жалованья.

Любой свободный афинянин мог предложить Народному собранию реформу. И любой мог объявить её противозаконной - и во время обсуждения, и даже в течение года после того, как её приняли. Обвинение рассматривал суд присяжных. Если они не соглашались с противником реформы, она утверждалась экклесией и вступала в действие.

Но обвинитель не оставался безнаказанным - его подвергали штрафу в тысячу драхм, если он не получал одной пятой судейских голосов. После трёх подобных неудач его вообще лишали права выступать с обвинениями.

Реформатору же, чьи проекты отвергались как противозаконные, тоже запрещали впредь выступать с предложением, его штрафовали и могли даже осудить на смертную казнь...

?? Вопросы и задания:

1. Назовите органы государственной власти в Афинской республике середины V в. до н. э. и перечислите их функции, используя источники.

2. Какой из названных органов государственной власти вы считаете наиболее важным и почему?

3. Почему при избрании на должности использовалось два способа голосования: жеребьёвка и открытое голосование (хейротония)?

4. Почему первого стратега считали главой Афинского государства?

5. Как изменились функции Ареопага и коллегии 9 архонтов в середине V в. до н. э.?

6. Можно ли утверждать, что гелиэя состояла из низших слоёв населения?

7. В чём вы видите своеобразие системы афинского правосудия?

8. Требовались ли специальные знания и юридическая подготовка при избрании на должности?

9. Каким образом афинское государство защищало себя от непрофессионализма и амбициозности должностных лиц?

10. Почему при избрании архонтов проводилась двойная проверка (докимасия)?

Мнения зарубежных историков

Проблемы античной демократии в современной англо-американской историографии // Сост. А.Е. Медовичев. М., 1990. С. 6-8; 21-34.

Конецепция античной демократии в трудах англо-американских антиковедов.

Современные исследователи, обращаясь к изучению проблем античной демократии, часто начинают его с анализа основополагающих терминов demos и demokratia, подчёркивая их неадекватность современным понятиям "народ" и "демократия" (16, с.2; 21; с. 112; 23, с. 264). Так, Р. Хоппер отмечает неоднозначность слова demos, которое античные авторы иногда использовали для обозначения всего гражданского коллектива, иногда - только рядовых граждан. Слово demos часто означает народное собрание или в более узком смысле, народ, который присутствует на собрании в качестве слушателей, в отличие от ораторов, выступая таким образом арбитром в дискуссиях между политическими деятелями. Demos мог также означать определённую форму правления, отличную от oligarchia. Как отмечает Р. Сили, ниспровержение конституции Фукидид обычно обозначает фразой: "свергнуть демос"; альтернативная фраза: "свергнуть демократию" - встречается не так часто. Этот пример, по мнению автора, отражает тот факт, что в Афинах V в. до н. э. традиционная конституция обыкновенно называлась demos, а не demokratia (27, с. 283).

Чтобы понять концепцию demokratia в V в. до н. э., пишет Р. Сили, необходимо освободиться от ассоциаций, которые вызывает фраза "правление народа", идущая от времени Жан Жака Руссо. Анализируя контекст употребления слова "демократия" в сочинениях античных авторов (Геродота, Фукидида, Псевдо-Ксенофонта), исследователь приходит к выводу о том, что в V в. до н. э. оно имело скорее негативный оттенок, впрочем как и слово "олигархия", означающее "правление немногих". Поэтому сторонники "правления большинства" старались избегать термина "демократия", предпочитая говорить об isonomia - "равноправии", "равенстве перед законом" (27, с. 281). Некоторые изменения можно проследить начиная с 411-410 гг., когда слово "демократия" впервые появляется в афинских официальных декретах, обретя таким образом "некоторую респектабельность" (27, с. 293).

Согласно Аристотелю, отмечает К. Пауэлл, demokratia вообще означает "правление большинства", но, вместе с тем, применение терминов demokratia и oligarchia у автора "политии" не зависит просто от того, управляется ли полис большинством или меньшинством граждан. С точки зрения Аристотеля решающее значение имеет такой факт: является ли правящий класс полиса "богачами" или "бедняками". При этом правление "богатых", сколько бы их ни было, - "олигархия"; правление "бедных", если даже их меньшинство, есть "демократия", хотя на практике богачей повсюду меньше, чем бедняков. Является ли демократия действительно властью неимущих? - ставит вопрос К.Пауэлл. Рассматривая структуру афинского общества в V-IV в. до н. э. он доказывает, что основой демократии был фактически многочисленный "средний класс", который выступал гарантом стабильности конституции (23, с. 269). Отмечая, что богатые в Афинах в действительности пользовались всё же большой властью, а беднякам демократическая конституция предоставляла существенные материальные преимущества, прежде всего в форме различных денежных выплат, К. Пауэлл приходит к выводу о том, что "demokratia в афинском контексте означала компромисс между интересами различных классов" (23, с. 265).

Радикальная демократия

Принципиальные перемены, имевшие место в период между "революцией" Эфиальта и началом Пелопоннесской войны, сводятся к развитию народных судов; введению платы судьям и другим должностным лицам; отмене или сокращению имущественного ценза для магистратов; введению принципа жеребьёвки при избрании на большинство должностей; строгому ограничению компетенции магистратов; приобретению демосом полного суверенитета и его реализации в трёх главных органах власти - экклесии, Буле и дикастериях (см. 14, с. 215).

Историки, пишущие об афинской демократии, обычно утверждают, что народное собрание было суверенным государственным органом в Афинах классического периода и при этом часто подчёркивают, что особая форма "прямой демократии" была тесно связана с этим институтом и его широкими полномочиями (7, с. 18-19; 9, с. 71; 5, с. 58; 17, с. 99-133; 29, с. 78-93). Действительно, в Афинах V в. до н. э. все окончательные решения, касающиеся государства в целом, принимались экклесией. В сферу её компетенции входило объявление войны и ратификация мирных договоров с определением срока их действия, заключение и расторжение союзов, дарование гражданства, предоставление почестей, общественное строительство, наложение податей, вывод колоний и клерухий, детальная проработка вопросов управления, принятие законов, выборы магистратов (5, с.57; 21, с. 113). По мере развития демократии почти вся юрисдикция была передана народным судам, что, однако, нельзя рассматривать как ограничение суверенитета демоса, поскольку и в экклесии и в дикастериях заседали практически одни и те же люди (5, с. 58). Во время войны народное собрание вырабатывало общую стратегию, определяло численность и состав военных экспедиций, назначало командующих и давало им детальные инструкции (14, с. 234; 21, с. 113). Законы, установившие радикальную демократию, были единственной властью, которой оно подчинялось, но в этих пределах демос был верховным и безответственным как абсолютный монарх (14, с. 223).

Народное собрание было регулярно действующим органом. Примерно с середины V в. до н. э. экклесия собиралась около сорока раз в году с интервалами в десять дней (21, с. 113).

Обычно в собраниях принимало участие 2-3 тыс. человек, редко - 6 тыс. (29, с. 78).

Деятельностью экклесии руководил Совет пятисот, который готовил повестку дня собрания и рекомендации (probouleumata), формально выдвигаемые его членами в качестве проектов решения на рассмотрение экклесии. В результате свободного обсуждения решение могло быть принято большинством голосов, по желанию любого гражданина могло быть внесено дополнение или поправка, проект мог быть также возвращён в Буле на доработку или отвергнут в целом. В ходе рассмотрения дела экклесия имела право поставить перед Буле любой вопрос и потребовать, чтобы по нему была подготовлена probouleuma. Ратифицированная экклесией probouleuma становилась декретом (psephisma), который имел силу закона. Постановления экклесии публиковались на мраморных стелах, с тем, чтобы текст был доступен для изучения любому гражданину (21, с. 115).

Члены Буле ежегодно избирались путём жеребьёвки по 50 человек от каждой филы из числа граждан, достигших тридцатилетного возраста. Указанная квота распределялась между составляющими филу демами пропорционально численности их граждан (18, с. 9; 24, с. 1, 209). В. Эренберг относит введение института жеребьёвки ко времени Клисфена (5, с. 64). Об её использовании для формирования состава Буле впервые упоминает Фукидид применительно к 411 г. до н.э. Но, вероятно, она вошла в практику в середине V в. до н.э., поскольку известно, что афиняне настаивали на такой системе отбора членов совета.

Применение принципов жеребьёвки и ежегодной ротации при отборе булевтов делали их представительным собранием всей общины и, вместе с тем, мешали Буле приобрести авторитет, подобный авторитету пожизненного олигархического совета, считает К. Хигнетт (14, с. 237). Как своеобразный представительный орган рассматривают Буле Дж. Ларсен и В. Эренберг (18, с. 18; 5, с. 63). Однако В. Эренберг подчёркивает, что это была только внешне форма представительства; ... "центральная идея, - пишет он, - представительство воли населения определённой части государства (дема или филы) каким-либо индивидом избранным путём голосования, а не назначенным по жребию, и объединение таких индивидов в орган, представляющий волю народа - никогда не была и не могла быть известна полису" (5, с. 64-65). П. Роудс рассматривает Буле лишь как важный придаток суверенного народного собрания (24, с. 213).

Совет пятисот был слишком громоздким органом, поэтому, видимо, при Эфиальте он был разделён на притании, что подтверждается результатами раскопок здания Фолоса, построенного для пританов. Исследователи Агоры датируют его временем около 465 г. до н. э. (24, с.18). Каждая притания состояла из 50 булевтов одной филы и выполняла обязанности постоянного комитета в течение 1/10 части года (24, с.16). Из числа пританов по жребию на один день избирался эпистат, который председательствовал в Буле и экклесии (14, с.237; 24, с.23). В IV в. до н. э. председательство было передано коллегии девяти проэдров (24, с.25).

В качестве постоянного комитета экклесии Совет пятисот контролировал выполнение принятых ею решений, координировал работу всех многочисленных исполнительных органов. Эта задача облегчалась наличием специальных комиссий, избранных из состава самого Буле. Совет осуществлял надзор за арсеналами, доками, флотом; контроль над торговлей и её регулирование. Под наблюдением Буле находились все откупщики, арендаторы и участники других государственных контрактов. Когда пересматривался расклад фороса, именно Буле определял размер взноса каждого полиса, входящего в состав Афинской Архэ. Совет первым принимал иностранных послов, прежде чем представить их экклесии. Клятва соблюдать ратифицированный народным собранием договор приносилась от имени Афин булевтами вместе со стратегами и другими магистратами (24; 14, с. 238-239; 5, с. 64).

Выполнение этих функций давало членам Буле опыт ведения общественных дел, а принцип ежегодной ротации распространял этот опыт на значительную часть гражданского коллектива. Кажется вполне вероятным, что примерно 70% афинян старше тридцати лет хотя бы раз в жизни состояли в Буле (22, с.237). Таким образом, отмечает П. Роудс, Совет пятисот был собранием граждан, для которых наступила их очередь исполнять обязанности булевтов, а не могущественной правящей корпорацией. Но именно по этой причине Буле могла быть доверена большая власть (24, с.215). "Во второй половине V в. - первой половине IV в. Буле являлся инструментом, с помощью которого прямая демократия - контроль народа над всеми делами, касающимися народа - осуществляла свою работу" (24, с.233).

Специфическим элементом афинского демократического полиса были народные суды - дикастерии. По мнению В. Эренберга, в судах политическая воля демоса нашла даже более реальное выражение, чем в народном собрании. Главная причина, указывает он, заключалась в том, что именно суды определяли, является ли законным то или иное конкретное предложение или декрет (5, с.73). Кроме того, они являлись судами в первой и последней инстанции (21, с.117).

В Афинах V в. до н. э. каждый год путём жеребьёвки избиралось 6000 присяжных заседателей-дикастов из числа граждан не моложе тридцати лет по 600 человек от каждой филы (21, с.117). Цифра 6000, вероятно, соответствует кворуму (14, с.216). Замена старого единого суда гелиэи рядом дикастерий, как полагает К. Хигнетт, была вызвана значительным ростом судебных дел в связи с передачей народному суду части юрисдикции, ранее принадлежавшей Ареопагу и магистратам, и, следовательно, могла произойти при Эфиальте (14, с.217). Одновременно с этой реформой, или вскоре после неё, была введена плата за участие в судебных заседаниях (14, с. 219; 5, с.73). Аристотель рассматривает это как демагогическое мероприятие, однако оно позволило рядовым афинянам невысокого имущественного достатка более активное участие в общественной жизни полиса (см. 23, с.277).

Введение платы дикастам исследователи расценивают как окончательное утверждение в Афинах режима радикальной демократии. Поскольку контроль, осуществлявшийся народом через суды, распространился на все сферы политической и общественной жизни; эта мера, подчёркивает К. Хигнетт, "увенчала переход власти от среднего класса к пролетариату: гегемония демоса в судах обеспечила его господство в государстве" (14, с. 221).

Численный состав каждой отдельной дикастерии не был постоянным: в зависимости от характера и степени важности рассматриваемого дела, он варьировал от 201 до 1501 человека (5, с. 73). Председательствовавшие в этих обширных жюри не были похожи на современных судей, так как не занимались интерпретацией закона и не инструктировали жюри. Они лишь наблюдали за водяными часами и поддерживали порядок. Тяжущиеся сами отстаивали свои интересы. Решение суда выносилось большинством голосов дикастов, которые также назначали наказание (21, с.118). Помимо дикастериев, в 453 гг. до н.э. были учреждены 30 "судей по демам", что, по мнению историков, вероятно, явилось уступкой сельскому населению, получившему таким образом возможность решать свои мелкие конфликты, иски на сумму 10 драхм на месте (14, с.219).

Существование института массовых народных судов для решения сложных правовых вопросов некоторые исследователи объясняют главным образом заинтересованностью демократии в вовлечении возможно большего числа граждан в действительное управление страной. Как отмечает А.Френч, "афиняне были чужды идее делегирования своей власти небольшим группам; эффективность суда казалась им менее значимой, чем демократический контроль над правосудием" (11, с.151). Вместе с тем, многочисленность судей создавала определённые гарантии против использования подкупа с целью повлиять на решение суда (23, с.301).

Однако не меньшее значение имел и тот факт, что институт массовых судов, а также обилие других оплачиваемых государством должностей, служили мощным каналом распределения ресурсов общины среди широкой группы беднейших граждан (11, с.152). Как подчёркивает М. Финли, регулярная оплата общественных должностей "была радикальной инновацией в политической жизни, краеугольным камнем перикловой демократии, прецедентов которой не были нигде" (8, с.58). Никакая другая мера не вызвала столь сильного осуждения со стороны консервативно настроенных античных авторов (14, с.220).

Как подчёркивают исследователи, радикальная демократия в своей теории, если не в своей практике, не терпит неравенства даже в той общепринятой мере, в какой эффективность управления требует делегирования ответственности ведомствам и чиновникам. Афины вынуждены были иметь должностных лиц, обладающих известной исполнительной властью, которые несли ответственность за свои действия, но эти люди, по выражению Р. Осборна, были "немногим больше, чем шифровальщики на государственной службе". Это вело к деградации всего, что можно было бы назвать исполнительной властью, и превращению должностных лиц в индивидов, не выделяющихся из демоса (22, с.9). На практике это выражалось, с одной стороны, в создании многочисленных органов со строго ограниченными обязанностями, что значительно сужало сферу деятельности старших должностных лиц полиса, с другой - в широком применении принципа жеребьёвки при замещении магистратур (5, с.69-70). Последнее Аристотель считал характерной чертой именно радикальной демократии (14, с.229; 23, с.296).

Прямое голосование народа сохранялось только при выборах на должности, требовавшие определённой компетентности или особых талантов (например, стратеги, послы). Остальные магистратуры, в том числе в филах и демах, замещались по жребию. Преобладание такого избрания в Афинах исследователи объясняют крайней незначительностью функций большинства магистратур, что позволяло занимать их лной власти вы считаете наиболее важным и почему?

3. Почему при избрании на должности использовалось два способа голосования: жеребьёвка и открытое голосование (хейротония)?

4. Почему первого стратега считали главой Афинского государства?

5. Как изменились функции Ареопага и коллегии 9 архонтов в середине V в. до н. э.?

6. Можно ли утверждать, что гелиэя состояла из низших слоёв населения?

7. В чём вы видите своеобразие системы афинского правосудия?

8. Требовались ли специальные знания и юридическая подготовка при избрании на должности?

9. Каким образом афинское государство защищало себя от непрофессионализма и амбициозности должностных лиц?

10. Почему при избрании архонтов проводилась двойная проверка (докимасия)?

Мнения зарубежных историков

Проблемы античной демократии в современной англо-американской историографии // Сост. А.Е. Медовичев. М., 1990. С. 6-8; 21-34.

Конецепция античной демократии в трудах англо-американских антиковедов.

Современные исследователи, обращаясь к изучению проблем античной демократии, часто начинают его с анализа основополагающих терминов demos и demokratia, подчёркивая их неадекватность современным понятиям "народ" и "демократия" (16, с.2; 21; с. 112; 23, с. 264). Так, Р. Хоппер отмечает неоднозначность слова demos, которое античные авторы иногда использовали для обозначения всего гражданского коллектива, иногда - только рядовых граждан. Слово demos часто означает народное собрание или в более узком смысле, народ, который присутствует на собрании в качестве слушателей, в отличие от ораторов, выступая таким образом арбитром в дискуссиях между политическими деятелями. Demos мог также означать определённую форму правления, отличную от oligarchia. Как отмечает Р. Сили, ниспровержение конституции Фукидид обычно обозначает фразой: "свергнуть демос"; альтернативная фраза: "свергнуть демократию" - встречается не так часто. Этот пример, по мнению автора, отражает тот факт, что в Афинах V в. до н. э. традиционная конституция обыкновенно называлась demos, а не demokratia (27, с. 283).

Чтобы понять концепцию demokratia в V в. до н. э., пишет Р. Сили, необходимо освободиться от ассоциаций, которые вызывает фраза "правление народа", идущая от времени Жан Жака Руссо. Анализируя контекст употребления слова "демократия" в сочинениях античных авторов (Геродота, Фукидида, Псевдо-Ксенофонта), исследователь приходит к выводу о том, что в V в. до н. э. оно имело скорее негативный оттенок, впрочем как и слово "олигархия", означающее "правление немногих". Поэтому сторонники "правления большинства" старались избегать термина "демократия", предпочитая говорить об isonomia - "равноправии", "равенстве перед законом" (27, с. 281). Некоторые изменения можно проследить начиная с 411-410 гг., когда слово "демократия" впервые появляется в афинских официальных декретах, обретя таким образом "некоторую респектабельность" (27, с. 293).

Согласно Аристотелю, отмечает К. Пауэлл, demokratia вообще означает "правление большинства", но, вместе с тем, применение терминов demokratia и oligarchia у автора "политии" не зависит просто от того, управляется ли полис большинством или меньшинством граждан. С точки зрения Аристотеля решающее значение имеет такой факт: является ли правящий класс полиса "богачами" или "бедняками". При этом правление "богатых", сколько бы их ни было, - "олигархия"; правление "бедных", если даже их меньшинство, есть "демократия", хотя на практике богачей повсюду меньше, чем бедняков. Является ли демократия действительно властью неимущих? - ставит вопрос К.Пауэлл. Рассматривая структуру афинского общества в V-IV в. до н. э. он доказывает, что основой демократии был фактически многочисленный "средний класс", который выступал гарантом стабильности конституции (23, с. 269). Отмечая, что богатые в Афинах в действительности пользовались всё же большой властью, а беднякам демократическая конституция предоставляла существенные материальные преимущества, прежде всего в форме различных денежных выплат, К. Пауэлл приходит к выводу о том, что "demokratia в афинском контексте означала компромисс между интересами различных классов" (23, с. 265).

Радикальная демократия

Принципиальные перемены, имевшие место в период между "революцией" Эфиальта и началом Пелопоннесской войны, сводятся к развитию народных судов; введению платы судьям и другим должностным лицам; отмене или сокращению имущественного ценза для магистратов; введению принципа жеребьёвки при избрании на большинство должностей; строгому ограничению компетенции магистратов; приобретению демосом полного суверенитета и его реализации в трёх главных органах власти - экклесии, Буле и дикастериях (см. 14, с. 215).

Историки, пишущие об афинской демократии, обычно утверждают, что народное собрание было суверенным государственным органом в Афинах классического периода и при этом часто подчёркивают, что особая форма "прямой демократии" была тесно связана с этим институтом и его широкими полномочиями (7, с. 18-19; 9, с. 71; 5, с. 58; 17, с. 99-133; 29, с. 78-93). Действительно, в Афинах V в. до н. э. все окончательные решения, касающиеся государства в целом, принимались экклесией. В сферу её компетенции входило объявление войны и ратификация мирных договоров с определением срока их действия, заключение и расторжение союзов, дарование гражданства, предоставление почестей, общественное строительство, наложение податей, вывод колоний и клерухий, детальная проработка вопросов управления, принятие законов, выборы магистратов (5, с.57; 21, с. 113). По мере развития демократии почти вся юрисдикция была передана народным судам, что, однако, нельзя рассматривать как ограничение суверенитета демоса, поскольку и в экклесии и в дикастериях заседали практически одни и те же люди (5, с. 58). Во время войны народное собрание вырабатывало общую стратегию, определяло численность и состав военных экспедиций, назначало командующих и давало им детальные инструкции (14, с. 234; 21, с. 113). Законы, установившие радикальную демократию, были единственной властью, которой оно подчинялось, но в этих пределах демос был верховным и безответственным как абсолютный монарх (14, с. 223).

Народное собрание было регулярно действующим органом. Примерно с середины V в. до н. э. экклесия собиралась около сорока раз в году с интервалами в десять дней (21, с. 113).

Обычно в собраниях принимало участие 2-3 тыс. человек, редко - 6 тыс. (29, с. 78).

Деятельностью экклесии руководил Совет пятисот, который готовил повестку дня собрания и рекомендации (probouleumata), формально выдвигаемые его членами в качестве проектов решения на рассмотрение экклесии. В результате свободного обсуждения решение могло быть принято большинством голосов, по желанию любого гражданина могло быть внесено дополнение или поправка, проект мог быть также возвращён в Буле на доработку или отвергнут в целом. В ходе рассмотрения дела экклесия имела право поставить перед Буле любой вопрос и потребовать, чтобы по нему была подготовлена probouleuma. Ратифицированная экклесией probouleuma становилась декретом (psephisma), который имел силу закона. Постановления экклесии публиковались на мраморных стелах, с тем, чтобы текст был доступен для изучения любому гражданину (21, с. 115).

Члены Буле ежегодно избирались путём жеребьёвки по 50 человек от каждой филы из числа граждан, достигших тридцатилетного возраста. Указанная квота распределялась между составляющими филу демами пропорционально численности их граждан (18, с. 9; 24, с. 1, 209). В. Эренберг относит введение института жеребьёвки ко времени Клисфена (5, с. 64). Об её использовании для формирования состава Буле впервые упоминает Фукидид применительно к 411 г. до н.э. Но, вероятно, она вошла в практику в середине V в. до н.э., поскольку известно, что афиняне настаивали на такой системе отбора членов совета.

Применение принципов жеребьёвки и ежегодной ротации при отборе булевтов делали их представительным собранием всей общины и, вместе с тем, мешали Буле приобрести авторитет, подобный авторитету пожизненного олигархического совета, считает К. Хигнетт (14, с. 237). Как своеобразный представительный орган рассматривают Буле Дж. Ларсен и В. Эренберг (18, с. 18; 5, с. 63). Однако В. Эренберг подчёркивает, что это была только внешне форма представительства; ... "центральная идея, - пишет он, - представительство воли населения определённой части государства (дема или филы) каким-либо индивидом избранным путём голосования, а не назначенным по жребию, и объединение таких индивидов в орган, представляющий волю народа - никогда не была и не могла быть известна полису" (5, с. 64-65). П. Роудс рассматривает Буле лишь как важный придаток суверенного народного собрания (24, с. 213).

Совет пятисот был слишком громоздким органом, поэтому, видимо, при Эфиальте он был разделён на притании, что подтверждается результатами раскопок здания Фолоса, построенного для пританов. Исследователи Агоры датируют его временем около 465 г. до н. э. (24, с.18). Каждая притания состояла из 50 булевтов одной филы и выполняла обязанности постоянного комитета в течение 1/10 части года (24, с.16). Из числа пританов по жребию на один день избирался эпистат, который председательствовал в Буле и экклесии (14, с.237; 24, с.23). В IV в. до н. э. председательство было передано коллегии девяти проэдров (24, с.25).

В качестве постоянного комитета экклесии Совет пятисот контролировал выполнение принятых ею решений, координировал работу всех многочисленных исполнительных органов. Эта задача облегчалась наличием специальных комиссий, избранных из состава самого Буле. Совет осуществлял надзор за арсеналами, доками, флотом; контроль над торговлей и её регулирование. Под наблюдением Буле находились все откупщики, арендаторы и участники других государственных контрактов. Когда пересматривался расклад фороса, именно Буле определял размер взноса каждого полиса, входящего в состав Афинской Архэ. Совет первым принимал иностранных послов, прежде чем представить их экклесии. Клятва соблюдать ратифицированный народным собранием договор приносилась от имени Афин булевтами вместе со стратегами и другими магистратами (24; 14, с. 238-239; 5, с. 64).

Выполнение этих функций давало членам Буле опыт ведения общественных дел, а принцип ежегодной ротации распространял этот опыт на значительную часть гражданского коллектива. Кажется вполне вероятным, что примерно 70% афинян старше тридцати лет хотя бы раз в жизни состояли в Буле (22, с.237). Таким образом, отмечает П. Роудс, Совет пятисот был собранием граждан, для которых наступила их очередь исполнять обязанности булевтов, а не могущественной правящей корпорацией. Но именно по этой причине Буле могла быть доверена большая власть (24, с.215). "Во второй половине V в. - первой половине IV в. Буле являлся инструментом, с помощью которого прямая демократия - контроль народа над всеми делами, касающимися народа - осуществляла свою работу" (24, с.233).

Специфическим элементом афинского демократического полиса были народные суды - дикастерии. По мнению В. Эренберга, в судах политическая воля демоса нашла даже более реальное выражение, чем в народном собрании. Главная причина, указывает он, заключалась в том, что именно суды определяли, является ли законным то или иное конкретное предложение или декрет (5, с.73). Кроме того, они являлись судами в первой и последней инстанции (21, с.117).

В Афинах V в. до н. э. каждый год путём жеребьёвки избиралось 6000 присяжных заседателей-дикастов из числа граждан не моложе тридцати лет по 600 человек от каждой филы (21, с.117). Цифра 6000, вероятно, соответствует кворуму (14, с.216). Замена старого единого суда гелиэи рядом дикастерий, как полагает К. Хигнетт, была вызвана значительным ростом судебных дел в связи с передачей народному суду части юрисдикции, ранее принадлежавшей Ареопагу и магистратам, и, следовательно, могла произойти при Эфиальте (14, с.217). Одновременно с этой реформой, или вскоре после неё, была введена плата за участие в судебных заседаниях (14, с. 219; 5, с.73). Аристотель рассматривает это как демагогическое мероприятие, однако оно позволило рядовым афинянам невысокого имущественного достатка более активное участие в общественной жизни полиса (см. 23, с.277).

Введение платы дикастам исследователи расценивают как окончательное утверждение в Афинах режима радикальной демократии. Поскольку контроль, осуществлявшийся народом через суды, распространился на все сферы политической и общественной жизни; эта мера, подчёркивает К. Хигнетт, "увенчала переход власти от среднего класса к пролетариату: гегемония демоса в судах обеспечила его господство в государстве" (14, с. 221).

Численный состав каждой отдельной дикастерии не был постоянным: в зависимости от характера и степени важности рассматриваемого дела, он варьировал от 201 до 1501 человека (5, с. 73). Председательствовавшие в этих обширных жюри не были похожи на современных судей, так как не занимались интерпретацией закона и не инструктировали жюри. Они лишь наблюдали за водяными часами и поддерживали порядок. Тяжущиеся сами отстаивали свои интересы. Решение суда выносилось большинством голосов дикастов, которые также назначали наказание (21, с.118). Помимо дикастериев, в 453 гг. до н.э. были учреждены 30 "судей по демам", что, по мнению историков, вероятно, явилось уступкой сельскому населению, получившему таким образом возможность решать свои мелкие конфликты, иски на сумму 10 драхм на месте (14, с.219).

Существование института массовых народных судов для решения сложных правовых вопросов некоторые исследователи объясняют главным образом заинтересованностью демократии в вовлечении возможно большего числа граждан в действительное управление страной. Как отмечает А.Френч, "афиняне были чужды идее делегирования своей власти небольшим группам; эффективность суда казалась им менее значимой, чем демократический контроль над правосудием" (11, с.151). Вместе с тем, многочисленность судей создавала определённые гарантии против использования подкупа с целью повлиять на решение суда (23, с.301).

Однако не меньшее значение имел и тот факт, что институт массовых судов, а также обилие других оплачиваемых государством должностей, служили мощным каналом распределения ресурсов общины среди широкой группы беднейших граждан (11, с.152). Как подчёркивает М. Финли, регулярная оплата общественных должностей "была радикальной инновацией в политической жизни, краеугольным камнем перикловой демократии, прецедентов которой не были нигде" (8, с.58). Никакая другая мера не вызвала столь сильного осуждения со стороны консервативно настроенных античных авторов (14, с.220).

Как подчёркивают исследователи, радикальная демократия в своей теории, если не в своей практике, не терпит неравенства даже в той общепринятой мере, в какой эффективность управления требует делегирования ответственности ведомствам и чиновникам. Афины вынуждены были иметь должностных лиц, обладающих известной исполнительной властью, которые несли ответственность за свои действия, но эти люди, по выражению Р. Осборна, были "немногим больше, чем шифровальщики на государственной службе". Это вело к деградации всего, что можно было бы назвать исполнительной властью, и превращению должностных лиц в индивидов, не выделяющихся из демоса (22, с.9). На практике это выражалось, с одной стороны, в создании многочисленных органов со строго ограниченными обязанностями, что значительно сужало сферу деятельности старших должностных лиц полиса, с другой - в широком применении принципа жеребьёвки при замещении магистратур (5, с.69-70). Последнее Аристотель считал характерной чертой именно радикальной демократии (14, с.229; 23, с.296).

Прямое голосование народа сохранялось только при выборах на должности, требовавшие определённой компетентности или особых талантов (например, стратеги, послы). Остальные магистратуры, в том числе в филах и демах, замещались по жребию. Преобладание такого избрания в Афинах исследователи объясняют крайней незначительностью функций большинства магистратур, что позволяло занимать их любому рядовому афинянину без учёта его качеств. В этих условиях выбор между тем или иным кандидатом имел столь небольшое значение, что мог быть предоставлен жребию (14, с.230; 5, с.70-71). Введение жеребьёвки было связано также со стремлением воспрепятствовать усилению авторитета должностных лиц, поскольку избранные этим способом не могли пользоваться таким же престижем, что и выбранные прямым голосованием народа. Таким образом, жеребьёвка, как средство ротации выступала механизмом, защищающим суверенитет демоса (см. 14, с. 231; с.71).

Политическая база демократии

Для правильного понимания природы афинской демократии и механизма её функционирования необходимо, как считает Р. Хоппер, исследовать инфраструктуру Афинского государства, т.е. социально-политический характер и деятельность его территориальных подразделений - фил и демов (16, с.14). Это, полагает он, поможет выяснить: каким образом рядовой афинский гражданин приобретал необходимый опыт в общественных делах, как создавалась возможность избегать, в основном, принятия неправильных решений и, наконец, что позволяло гражданам хорошо знать друг друга - немаловажное обстоятельство для тех, кто по очереди правит и подчиняется (16, с.13).

Вероятно, уже со времени Клисфена существовали должностные лица и собрания фил и демов, в сфере компетенции которых находился обширный круг вопросов. При этом филы служили переходной ступенью, обеспечивавшей связь между интересами локального уровня и общегосударственными (16, с.15). Р. Осборн подчёркивает также значительную роль триттий, в которых демы каждой филы были объединены территориально. Триттии могли владеть имуществом и иметь собственные культы. Но наиболее важную роль они, возможно, играли в электоральной процедуре. Известно, что триттии участвовали в выборах должностных лиц фил. Они служили также связующим звеном между демами и филами (22, с.90). Следует учитывать и тот факт, что помимо государственных структурных единиц существовали другие организации, иногда значительной древности: роды, фратрии, фиасы и т.д. Они являлись более мелкими ассоциациями, служившими для религиозных и общественных целей, и имели своих глав и должностных лиц, своё имущество и собрания (16, с. 16).

Каждый афинянин, таким образом, являлся частью целого сообщества Athenaioi, но, одновременно, и частью ряда более мелких сообществ, среди которых важнейшими в политическом отношении были демы (22, с.89). Их роль как фундамента афинской демократии наиболее подробно исследована в работах Р. Осборна (22) и Д. Уайтхеда (30). Как подчёркивает Р. Осборн, в классический период именно демы несли ответственность за сохранение конституции демоса в буквальном смысле, так как принимали в число граждан лиц, достигших восемнадцатилетнего возраста (22, с.72).

Центральной фигурой администрации дема был демарх, который занимал должность в течение года, получая её либо в результате голосования, либо по жребию. Круг его полномочий был весьма обширен: он созывал собрание демотов и председательствовал в нём, отвечал за поддержание общественного порядка на территории дема и проведение в жизнь распоряжений центрального правительства; следил за состоянием общественных зданий и святилищ; выполнял важные религиозные и финансовые функции, а также представлял дем в отношениях с другими ассоциями граждан, демосом в целом и его представителями в лице центральных органов и магистратов (14, с.136; 16, с.18; 22, с.75; 30, с. 122-139). Однако окончательное решение всех важных дел, касающихся дема, оставляло за собой собрание демотов.

В структурном отношении собрания демов, очевидно, повторяли модель народного собрания полиса, однако вопросы, которые на них обсуждались, редко выходили за рамки узколокальных повседневных интересов. Как показывает изучение декретов, принятых такими собраниями, демы воздавали почести своим членам и посторонним лицам за успешное выполнение каких-либо общественных обязанностей, заботились о своих финансах, получая доходы путём взимания ренты за сданные в аренду участки общественной земли и расходуя эти доходы на субсидирование религиозных обрядов и других мероприятий, осуществляли наблюдение за правильным исполнением религиозных церемоний (22, с. 79-80; 30, с. 93-120, 149-180).

Наиболее важным вкладом демов в деятельность центрального правительства, несомненно, являлся отбор людей для работы в Буле. Каждый дем давал определённую квоту булевтов. Как отмечает Р. Осборн, таким способом преодолевались местничество и географические барьеры.

Таким образом, демократия создавала два новых важных типа должностей для афинян, живущих далеко от города, и, следовательно, возможность участвовать в политической деятельности. Одна из них - это булевт - человек, находящийся в самом центре политической жизни, но сохраняющий связь со своим демом и представляющий его в Буле. Вторая - должность демарха, которым мог быть гражданин, очень прочно сидящий в деме, чуть больше, чем "винтик" в государственной машине, но, вместе с тем, поддерживающий постоянный контакт как со своими демотами, так и с должностными лицами центра. И булевт, и демарх в течение годичного срока выполняли функции как бы живого телеграфа, регулируя накал политической жизни в центре и на местах (22, с.91).

Административно-территориальная реформа Клисфена предоставила равный политический статус демам независимо от того, располагались ли они на территории "города", в прибрежном или центральном регионе. Формальное равенство демов обеспечивало и формальное равенство их граждан, поскольку гражданином теперь мог быть только человек, включённый в список демотов, и только через дем он мог приобщиться к управлению полисом. Внешним выражением формального равенства граждан явилось введение официальной номенклатуры, которая добавила демотикон к личному имени гражданина. Это означало прочную связь афинянина с демом, из которого происходила его семья и членство в котором имело существенное значение для его политического статуса (22, с.88).

Однако установленное Клисфеном формальное правовое равенство демов не устранило их реальное географическое неравенство, а следовательно, не могло обеспечить и фактическое равенство граждан в отношении доступа к политической власти. Для того чтобы активно участвовать в политической жизни полиса, гражданин должен был проживать на территории дема. Но вместе с тем, как бы далеко ни был расположен его дем, афинянин не мог порвать с ним связи, переселившись в город, если не хотел утратить свои политические права. Состоятельный человек преодолевал это противоречие тем, что имел резиденцию и в своём деме, и в городе, но менее состоятельные были ограничены в осуществлении своих прав, если только не жили в деме. Однако локальная солидарность демотов позволяла людям скромного достатка использовать контакты, установленные их богатыми согражданами, для преодоления социальных и географических барьеров, препятствующих политической деятельности в центре. Так посредством весьма традиционных социальных отношений, основанных на прочной системе взаимных услуг и обязательств, которые объединяли в единое целое бедных и богатых демотов, но которые формально игнорировались демом, существующее неравенство в доступе к власти чрезвычайно эффективно смягчалось. Все граждане получали его, но косвенно, и сам этот доступ оказывался более всего результативным, будучи косвенным, полагает Р. Осборн.

Конституционно дем был основой демократии: небольшая группа демотов выдвигала из своей среды человека в качестве члена Совета пятисот для управления более широкой группой граждан, которой являлся полис. Благодаря демам, делает вывод исследователь, то, что в теории было прямой демократией, на практике оказывалось утончённой формой представительной демократии (22, с.92).

Как показывает приведённый выше тезис, вопрос о характере афинской демократии в современной англо-американской историографии пока ещё нельзя считать окончательно решённым, хотя более традиционная её оценка как прямой демократии явно преобладает. Вместе с тем, характерным для американских и английских авторов стало стремление подходить к изучению внутренней жизни Афин классического периода, акцентируя внимание не на социальных конфликтах, но на способностях афинской демократической системы к их смягчению. С этим связано и критическое отношение к сообщениям античных авторов (Псевдо-Ксенофонта и др.) о глубоких социальных противоречиях в греческих полисах между богатыми и бедными. Характерна в этом плане позиция Р. Сили, рассматривающего трактат Псевдо-Ксенофонта "Афинская полития" лишь как "теоретическую схему", которую тот, по его мнению, пытается наложить на афинскую практику, не утруждая себя фактами (27, с. 263). Если ещё в 1952 г. К. Хигнетт расценивал утверждение режима радикальной демократии как "переход власти от среднего класса к пролетариату" (14, с.220), то трактовка Псевдо-Ксенофонтом демократии как режима, который даёт преимущество "худшим" за счёт "лучших", в последующих работах явно не встречает поддержки. Историки справедливо подчёркивают роль "среднего класса" как основы стабильности демократической конституции Афин, активность состоятельных граждан, в значительной мере определявших политику государства. В то же время, как отмечают исследователи, демократическая система позволяла и менее состоятельным гражданам на практике участвовать в управлении полисом, что давало возможность даже беднейшему афинянину ощущать свою принадлежность к привилегированной элите (12, с.64). Это сознание исключительности, которое М. Макгрегори метко назвал "афинством" (21, с.113), позволяет некоторым учёным рассматривать афинскую демократию как своего рода "расширенную аристократию" (5, с.50).

?? Вопросы

1. Почему современные зарубежные исследователи, обращаясь к изучению проблем античной демократии, начинают его с анализа терминов "демос" и "демократия"?

2. Какой смысл вкладывали античные историки в употребление понятия "демос"? (Назовите не менее четырёх значений этого термина).

3. Какой смысл вкладывают зарубежные историки в понятие "радикальная демократия"?

4. Совпадает ли мнение отечественных и зарубежных специалистов в том, что народное собрание было высшим органом государственной власти Афинской республики?

5. Согласны ли Вы с мнением В. Эренберга о том, что в судах политическая воля демоса нашла более реальное выражение, чем в народном собрании? Докажите свою мысль.

6. Какие преимущества и недостатки были у метода жеребьёвки для выбора должных лиц, по мнению зарубежных историков?

7. В англо-американской историографии существует три точки зрения на сущность политического режима, установившегося в Афинах в середине V в. до н.э.: "прямая демократия", "представительская демократия", "расширенная аристократия". Найдите в приведённом тексте аргументы в пользу каждой из этих точек зрения. Какое мнение зарубежных специалистов и почему поддерживаете вы?

Школьный учебник

А.А. Вигасин, Г.И. Годер, И.С. Свенцицкая. История древнего мира. М.,1993.

§ 40. Афинская демократия при Перикле

В V веке до н. э. в Афинах не было ни царей, ни вельмож. Афиняне считали, что любой гражданин - богат он или беден, знатен или незнатен - способен участвовать в управлении государством.

Власть в Афинах принадлежала демосу, поэтому греки называли управление в Афинах "демократией". Знаменитым вождём афинского демоса на протяжении нескольких десятилетий был Перикл.

1. Верховная власть в Афинах принадлежала Народному собранию. В Собрании участвовали только граждане, мужчины, начиная с двадцатилетнего возраста. Ни одно помещение не могло вместить всех граждан. Для решения государственных дел собирались 3-4 раза в месяц на пологом холме в западной части города. Приходили ремесленники и торговцы, гребцы и лодочники Пирея, земледельцы из ближних и дальних деревень, если только сельские работы не были в разгаре. Приходили знатные афиняне.

Народное собрание выбирало путём поднятия рук первого стратега сроком на год. Должность первого стратега была самой важной в Афинах. Он руководил войском и флотом, ведал отношениями Афин с чужеземными государствами и полисами Греции. Пятнадцать раз подряд, начиная с 443 г. до н. э., Собрание выбирало Перикла на должность первого стратега.

Тайным голосованием - подачей белых или чёрных камешков - Собрание объявляло войну, утверждало мирные договоры, принимало законы. Причём любой гражданин мог выступить в Собрании, предложить новый закон, потребовать отчёта у должностных лиц. Однажды самого Перикла обвинили в огромных тратах. Действительно, по его предложению в Афинах возводились великолепные храмы, портики и статуи. Враги Перикла, знатные афиняне, подняли в Собрании крик, обвиняя первого стратега в неумелой трате громадных денег. Не утверди Собрание расходы, Перикл был бы опозорен и отдан под суд. Однако он был опытным оратором и умел говорить с демосом. "Находят ли граждане, что в самом деле истрачено больше, чем нужно?" - спросил Перикл. "Да, да! Слишком много!" - раздались голоса. "Раз так, - продолжал Перикл, - то я верну в казну всё до последней драхмы. А затем прикажу на всех постройках и статуях написать: "Воздвигнуто Периклом на его собственные средства". Но демос, как и предвидел Перикл, не пожелал уступить ему славу возведения Парфенона и других замечательных построек. "Нет, не хотим! Для украшения Афин, для их величия не жалко ничего!" - зашумели граждане и утвердили отчёт Перикла.

2. За государственную службу платили деньги из казны. В Афинах, кроме стратегов, существовало много должностей по управлению полисом. Обычно одну и ту же должность - судьи, или сборщика пошлин, или смотрителя рынка - стремились занять несколько граждан. Кого же из них следовало предпочесть? Тянули жребий: кому достанется особый камушек, тот и считается избранным.

Почему же стратега выбирали поднятием рук? Афиняне считали, что не каждый обладает талантом полководца.

Занятие должностей было почётным. И никакой оплаты за это первоначально не полагалось. Поэтому беднейшие граждане уклонялись от жеребьёвки. Им было не до службы государству: суметь бы заработать себе на жизнь. Выполняя желание демоса, Перикл предложил афинянам принять закон, по которому должностным лицам ежедневно платили бы деньги из казны. Этих денег должно было хватить на покупку хлеба, овощей, рыбы для небольшой семьи. Богатые граждане были недовольны, но большинство в Собрании принадлежало бедному люду. Предложение Перикла стало законом. Впервые в истории была введена плата за исполнение выборных должностей.

3. Перикл, его друзья и враги. Вся жизнь Перикла была отдана государственным делам. Афиняне шутили, что в городе он знал только те улицы, что вели от его дома в Народное собрание и Совет пятисот. Первый стратег получил прекрасное образование. Знаменитый учёный Анаксагор был его учителем и другом. Анаксагор изучал явления природы и считал, что Солнце и Луна - это не боги, а огромные раскалённые камни. Друзьями Перикла были многие знаменитые эллины: творец "Антигоны" Софокл, создатель великолепных статуй Фидий, Геродот, описавший греко-персидские войны и прозванный "отцом истории". Все эти люди собирались для учёных споров и бесед в доме первого стратега и его жены Аспасии - одной из образованнейших женщин Эллады.

Друзья Перикла помогали ему и в государственных делах. Фидию он поручил руководить возведением храмов и статуй на Акрополе. Софокл участвовал, уже не как поэт, а как воин, в морских походах под командованием первого стратега. Геродот по предложению Перикла отплыл вместе с другими афинянами в Италию, чтобы основать там колонию.

Однако у Перикла были не только сторонники, но и враги из знати. Они клеветали на него и его друзей, обвиняли их в неблаговидных поступках и преступлениях. Анаксагора должны были судить за то, что он не верил в богов Олимпа. Боясь за судьбу крупного учёного, Перикл помог Анаксагору покинуть Афины, не дожидаясь суда. Фидия обвинили в утайке золота при создании статуи Афины в Парфеноне. Чтобы оправдаться, Фидию пришлось снять со статуи Афины золотую одежду. Тогда враги и завистники выдумали новое обвинение: Фидий будто бы оскорбил Афину, изобразив на щите богини самого себя и Перикла. Не выдержав травли, гениальный скульптор уехал в Олимпию, где создал прославленную статую Зевса Олимпийского.

Во времена Перикла Афины были самым могущественным государством Эллады, её культурным центром.

?? Вопросы и задания:

1. Как вы считаете, раскрывает ли § 40 сущность афинской демократии?

2. Учтены ли при написании § 40 современные выводы специалистов? Укажите ошибки и недочёты в приведённых материалах.

3. Приведите свой план изучения темы "Афинская демократия при Перикле".

4. Прочитайте параграф, посвящённый афинской демократии, в экспериментальном учебнике, созданном Н.Н. Трухиной. Можете ли вы обнаружить существенное расхождение в концепции и изложении фактов, по сравнению с § 40 (История древнего мира. Сост. А.А. Вигасин, Г.И. Годер, И.С. Свенцицкая.)?

5. Какой из этих двух параграфов вы бы выбрали, став учителем, если бы изучали эту тему с шестиклассниками, и почему?

Н.Н. Трухина. История древней Греции. Экспериментальный учебник для VI класса средних учебных заведений. М., 1994.

После победы при Саламине и Платеях народ потребовал, чтобы на должности избирались все граждане подряд - без различия богатых и бедных. Наконец, через 20 лет после Саламинской битвы, афинский демос сбросил свою узду: он отобрал у Ареопага право надзора за постановлениями Народного собрания и судебную власть. Так к середине V в. до н.э. в Афинах утвердилась полная демократия. Преимущества зажиточных граждан, установленные Солоном, исчезли: бедняки получили доступ к государственным должностям. От старых времён сохранился только обычай, чтобы кандидаты на должности не называли себя фетами. В V в. до н. э. главными органами Афинского государства стали Народное собрание - экклесия и Народный суд - гелиэя.

Народное собрание (экклесия). Экклесия созывалась примерно 4 раза в месяц. В ней могли участвовать все граждане с 20 лет. В старые времена сборища происходили на городской площади - агоре, в V в. до н. э. - на холме Пниксе или в театре. Участники Народного собрания, экклесиасты, слушали выступления ораторов сидя. Тот, кто брал слово, вставал с места и надевал себе на голову венок. Выступать могли все желающие, свобода слова была полная. Голосовали либо поднятыми руками, либо (если требовался особо точный подсчёт голосов) черепками или камушками. Полноправных афинских граждан было около 30 тысяч, но на Пниксе собирались обычно 5-6 тысяч человек. В основном это были горожане и крестьяне, жившие неподалёку от Афин.

Жители отдалённых посёлков Аттики посещали город только по самым важным случаям. Преобладали в Народном собрании голоса фетов, мелких ремесленников и земледельцев, так что Афинами правил простой народ.

В Народном собрании афинский демос принимал законы и выбирал своих начальников. В том и выражалось афинское народоправие, что народ сам решал, по каким правилам ему жить и кому подчиняться. Кроме того, экклесия выслушивала иноземных послов, принимала постановления о войне и решала текущие дела, о которых докладывал председатель собрания. В принципе народ мог решить любой вопрос по своему усмотрению - выше его власти не было. Не зря в одной комедии Аристофана Афинское государство изображалось в виде дома, народ - в виде капризного старика-хозяина, а городские власти - в виде его угодливых рабов.

Среди правителей Афин встречались демагоги - вожди народа, которые в корыстных целях льстили демосу и предлагали законы, угодные простому люду. Демагоги заботились не об интересах государства, а о том, чтобы получить от Народного собрания власть, а затем нажиться с помощью взяток и утайки казённых денег.

Народный суд (гелиэя). Гелиэя была как бы частью Народного собрания, она появилась ещё в VI в. до н. э. при Солоне. Ежегодно афиняне избирали 6 тысяч судей-гелиастов, в основном это были простые и бедные граждане. Они делились на судебные комиссии по несколько сот человек (чаще всего по 500) - при таком большом числе судей их трудно было подкупить. Обвиняемые не только доказывали свою невиновность, но и старались разжалобить гелиастов, взывая к их милосердию, выставляя на вид плачущих детей и родственниц. А богачи любезно кланялись на улице фетам, которые часто избирались судьями. Гелиэя налагала суровые наказания, особенно на тех граждан, которые обвинялись в заговорах против демократии. Она держала в страхе врагов народовластия, но иногда решения её бывали несправедливы. Аристофан изобразил на сцене гелиастов в виде роя безжалостных ос (комедия "Осы"). С особым удовольствием бедняки-гелиасты выносили обвинительные приговоры богатым гражданам. В Афинах развелись кляузники-сикофанты, преследовавшие богачей судебными доносами.

Несправедливые приговоры выносило иногда и само Народное собрание. Самые знаменитые афиняне стали жертами остракизма, среди них, как ты знаешь, честнейший и справедливейший Аристид. Рассказывают, что во время голосования один неграмотный крестьянин, не умея написать на черепке его имя, обратился за помощью к самому Аристиду, не зная его в лицо. "Чем обидел тебя Аристид?" - спросил тот. "Ничем, - ответил крестьянин, - но мне надоело слышать на каждом шагу: справедливый да справедливый". Аристид вздохнул, молча написал своё имя и отдал черепок.

"Век Перикла". Народ был полновластным хозяином Афинского государства, однако не надо думать, что аристократия потеряла в демократических Афинах былое влияние. Народ понимал, что государственными делами должны руководить люди благородные и образованные. "Таких должностей, которые приносят спасение, если заняты благородными людьми, и подвергают опасности весь вообще народ, если заняты неблагородными, - этих должностей народ вовсе не добивается", - писал один древний историк. Среди этих должностей первое место занимала стратегия - военное командование. Ежегодно афиняне избирали 10 генералов-стратегов, как правило, из числа потомственных воинов-аристократов. Стратеги не только командовали войсками, но и руководили государственными делами.

Самым знаменитым вождём афинского демоса был Перикл, происходивший из знатнейшего рода Алкмеонидов. Это был высокообразованный человек, друг философов и художников. Выступая перед народом, он прославился как замечательный оратор, за силу речей его прозвали Олимпийцем. В Народном собрании Перикл защищал интересы простых людей, за это благородные афиняне избирали его стратегом 14 раз подряд (444-431 гг. до н.э). Народное собрание неизменно голосовало за все предложения Перикла, и, таким образом, он правил городом, не имея какой-то чрезвычайной власти, но опираясь на любовь и доверие народа. Он умел и угождать демосу, и подчинять его своей воле. Противники Перикла язвительно называли его царём или тираном Афин.

В "век Перикла", т.е. в середине V в. до н.э., Афинское государство и афинская демократия достигли наивысшего расцвета. Перикл ввёл плату за исполнение должностей, которая позволила неимущим афинянам свободно заниматься общественными делами, не тратя времени на заработки. Заботясь о воспитании граждан, он стал выдавать народу из казны деньги на приобретение театральных билетов. Кроме того, бедняки-феты получили возможность трудиться за плату на строительных работах, так как при Перикле город украсился замечательными сооружениями: на Акрополе были возведены прекрасные храмы, прославившие Афины на весь свет. Был отстроен также афинский порт Пирей, превратившийся во второй, нижний город с театром, жилыми домами и морскими складами. Верхний (т.е. Афины) и нижний (т.е. порт) город соединили длинные стены, образовавшие укреплённый коридор длиною в 6 км.

Перикл не только украшал свой родной город, но и мечтал сделать его хозяином всей Эллады. При нём Афинский морской союз превратился в Афинскую Державу: союзники полностью подчинились Афинам, союзная казна была перенесена с острова Делоса на афинский Акрополь, союзные взносы (форос) стали тратиться на украшение города. Восстания союзников жестоко подавлялись, на их землях расселялись афинские воины-колонисты. В правление Перикла Афинская Держава (или Империя, как называют её некоторые историки) охватывала около 250 греческих прибрежных городов Эгейского моря. В афинскую казну ежегодно поступало около 400 талантов фороса. "И хотя, - читаем мы в жизнеописании Перикла - он сделал город из великого величайшим и богатейшим, хотя он могуществом превзошёл многих царей и тиранов, он ни на одну драхму не увеличил своего состояния против того, что оставил ему отец".

Пелопоннесская война и крушение Афинской морской державы. Во времена Перикла весь греческий мир разделился на два непримиримых лагеря: города-государства, в которых правили олигархи, сочувствовали олигархическому Пелопоннесскому союзу во главе со Спартой, государства же с демократическим устройством были на стороне Афинской морской державы. Перикл вёл политику, враждебную Спарте; на 14-м году его бессменного правления началась великая двадцатисемилетняя Пелопоннесская война - ожесточённая схватка между Афинским и Пелопоннесским союзами, в которую включились почти все государства Эллады (431-404 гг. до н.э.).

Сам Перикл умер в начале Пелопоннесской войны от чумы (429 г. до н.э). Перед смертью ему пришлось испытать на себе гнев афинского народа: когда спартанцы, совершив поход в Аттику, разорили поля и сады афинских крестьян, народ проголосовал против очередного избрания Перикла в стратеги. Пелопоннесская война, шедшая с переменным успехом, кончилась победой Спарты. Афинский морской союз был распущен, стены города срыты, при поддержке спартанцев в Афинах установилось олигархическое правление.